— А вот это очень маловероятно.
Я побледнела, а мужчина, словно и не говорил ничего, подошёл к столу и налил воды в стакан из графина, продолжил спокойным тоном:
— Вода из родника. Замечательная вода, чистая и живая. Ты должна попробовать. Прости конечно, но я не отпущу тебя. Ты сказала, что забудешь обо всём, но это не правда. Я может и диковатый, но вовсе не дурак.
Он выпил воду залпом, вытер ладонью губы и закончил:
— Ты выйдешь отсюда, но не забудешь боли и страха от моего вида и моих когтей. Не сможешь сдержаться. И обо мне узнают. Меня не спасёт этот лес и этот дом, даже эти решётки на окнах. Я решу, что делать с тобой, придумаю что-нибудь. А пока ты останешься.
И Эрик посмотрел на меня со смесью вины и надежды.
Глава 2
Вот тут-то я и поняла, что выбора больше не осталось. Смерила взглядом мужчину, всё ещё сжимающего гранёный стакан в руке. Он слишком здоровый, повалить не получится. Да и руки у него просто медвежьи!
Если только…
На нож, валяющийся посередине стола возле куска засохшего хлеба с маслом, мы посмотрели почти одновременно. Счёт пошёл на секунды…
Я бросилась к столу, замечая, что и Эрик метнулся за мной, но смогла ухватить нож быстрее.
Взмахнула рукой, целясь в шею. Задержала дыхание, уставившись на пульсирующую жилку, но ударить не успела.
Мужчина сжал моё запястье, другой рукой, заламывая свободный локоть за спину. Я зарычала от злости и попыталась вывернуться.
Эрик с трудом удержал меня, а затем заставил выпустить нож и оттолкнул его ногой куда-то за диван. Развернул к себе лицом, сжал руки за моей спиной.
Я закричала, захлёбываясь гневом:
— Отпусти, я тебя ненавижу! Я не перестану пытаться, даже не мечтай. И ещё…!
Мужчина пару секунд слушал мою яростную, сбивчивую речь, а потом перевёл взгляд ниже моих глаз и стремительно, со стоном приник своими жадными, красными губами к моим.
От неожиданности я даже дышать перестала и, неожиданно для себя, ответила на поцелуй. Губы Эрика были нежными, но настойчивыми, а целовался он настолько возбуждающе и умело, что до кончиков пальцев на ногах побежали мурашки.
Никогда и никому я не позволяла целовать себя так бесцеремонно. Никогда бы не подумала, что не смогу совладать с собой и поддамся…
Но поцелуй закончился также быстро, как и начался.
Черноволосый оторвался от меня, облизываясь, и заявил:
— Я не знал как тебя отвлечь, извини. Просто ты до безумия красивая, а я так долго жил один. Ты простишь меня на первый раз?
Его взгляд стал неуместно блестящим и влекущим. От такой наглости у меня приподнялись волосы на затылке.