Я истерически засмеялась, стукнула рукой по кровати, закусывая губу.
— Ах, не помнишь? Ты не помнишь, да? Меня насиловали, унижали и заставляли испытывать удовольствие силой! Это хуже простой телесной боли. Ай, да ты всё равно не поймёшь, ты же зверьё уродливое.
Я тщетно пыталась унять дрожь, чтобы не расплакаться.
Эрик испуганно зашептал:
— Я и в самом деле сволочь… Но прошу, дай мне исправить это всё, прошу, позволь… Что мне сделать, чтоб ты простила меня?
— Просто проваливай и не трогай меня.
— Я не могу всё так оставить. Я должен знать степень своей вины.
Он попытался заглянуть мне в глаза, взмолился, как умалишённый:
— Ну ударь меня! Оскорбляй, бей, унижай. Сделай всё, что захочешь, только не прогоняй. Только позволь остаться, я не могу так больше!
Я вздрогнула. Повернулась, встретившись со сверкающими безумием глазами. Зашипела:
— Да как ты смеешь меня просить? Как ты смеешь мне в глаза смотреть после всего этого, да как у тебя наглости хватает? Уйди, сейчас же.
— Нет.
— Проваливай, немедленно!
— Я не могу, прости.
— Я хочу, чтобы ты ушёл из этой комнаты.
— Не могу…
В эту секунду моя рука сама собой взметнулась над Эриком.
— Тогда я заставлю тебя.
И я ударила. Ударила сильно, прямо по лицу. Эрик только успел зажмуриться сильнее, вжал голову в плечи, но не отстранился.
В голове кто-то нажал спусковой крючок.
Я принялась бить обеими руками, с размаху. Из носа мужчины брызнула кровь, он сжал разбитые губы, не смея шевельнуться.
Остановиться смогла только когда руки начали неметь. Взглянула на сжавшегося в комок оборотня, потом на свои окровавленные костяшки и… Заплакала.
Слёзы начали капать на простыню, на которой всё чаще расплывались алые капли.
Эрик зашевелился и медленно подполз ближе, а затем тихонько уложил свою окровавленную голову на мои колени. Замер, всё ещё жмурясь мокрыми от крови ресницами.
Краски смешались, занавес закрылся. А внутри осталось только пустое, выжженное дотла поле.
Глава 13
Сидели долго. Оба молчали и не шевелились. Слёзы постепенно иссякли и я перестала дрожать. Посмотрела на окно, где сквозь решётки пробивался упрямый солнечный свет.
Безразлично глянула на волка, прохрипела осипшим голосом:
— Погулять хочу.
Эрик приподнялся, попытался улыбнуться разбитыми губами:
— Да, сейчас… Сейчас выйдем.
Через минуту сидели на скамье в саду.
Было душно, несколько бабочек лениво летали над небольшой клумбой, густо заросшей одуванчиками.
Эрик вздыхал, стараясь не подать виду, что ему больно. Но раны и правда быстро на нём затягивались, кровь из разбитой брови и губы перестала сочиться почти сразу.