— Я правильно понимаю, что он никогда не страдал тут в одиночестве…? Просто брал кого хотел?
Волк кивнул ушастой головой:
— Да, всё так. И я теперь сильно жалею, что решил попробовать этот его «способ» и тоже утащил тебя. Я похитил тебя для себя и даже не думал, что он влезет.
Я вдохнула полной грудью.
— То есть, никто надолго не задерживался?
— Ну да, когда они ему надоедали, то он просто отправлял их домой.
Перед глазами всё ещё стоял образ печальной и красивой девушки…
— А что было с той, рыжеволосой? Он её летом домой прогнал?
Глаза волка печально блеснули.
— Её… Её больше нет.
Если б у меня остались силы, то я бы сейчас точно закричала. Но энергия куда-то ушла, а вместо неё появилась страшная догадка.
Прошептала пересохшими губами:
— Но почему же ты не рассказал мне раньше? Зачем молчал?
Ответ был нелепый, грубый, но до боли правдивый.
Зверь подполз поближе и ткнулся носом в мою ногу.
— А ты тогда бы не передумала сбегать. Я и сейчас мечтаю, чтоб ты насовсем осталась. Жаль, теперь этому не бывать. Но ты будешь моей любимой пленницей, обещаю, что запомню тебя!
Волк засопел через минуту, оставаясь греть своим тёплым носом мои леденеющие ступни.
Я сидела, не двигаясь. Смотрела на часы и ждала утро. Ждала момента, когда я смогу посмотреть в эти лживые глаза. Интересно, на какой день он выкинул бы меня из дома? Через месяц, два? Когда я надоела бы ему?
Как же больно…
Глава 17
И утро неизбежно настало.
Оборотень навис надо мной, бирюзовые глаза мягко заблестели, губы потянулись к моей щеке.
— Я тебя разбудил? Прости, ты так сладко спала, что я не удержался…
Как это бывает после сна — на мгновение я забылась и потянулась поцеловать Эрика. Словно то, что произошло ночью мне лишь почудилось. Но хлёсткой пощёчиной были резкие, ворвавшиеся в ещё не проснувшийся мозг, воспоминания.
Я отвернулась в последний момент. Губы ткнулись в мой висок, мужчина что-то недовольно промычал, поддел пальцами мой подбородок и… Получил сильный шлепок по руке.
Ойкнул от неожиданности, но понять ничего не успел, потому что я резко села на постели, отпихивая его от себя.
Эрик захлопал глазами, хватаясь за ещё влажные после душа волосы. Непонимающе посмотрел, потом в его глазах возник ужас:
— Кэтрин, что было ночью? Что я опять сделал? Это снова случилось…? Если так, то нам нельзя больше тут оставаться, он становится неуправляемым. Сейчас завтракаем, собираемся и идём вдвоём давать показания. На первое время должны выделить адвоката, я узнавал, а там может свидетели найд…
— Он ничего мне не сделал.
Голос показался чужим. Я уставилась в стену перед собой, не в силах смотреть на волка.