Глаза мачехи вспыхнули, и она тут же подобралась и зашипела:

— Не смей… Слышишь, не смей такого говорить. Он мой. Я родила его от мужа. Я выносила. Да он похож на Антона, в отличие…

— В отличие? А я не просилась к тебе в дочки. И если сама его родила, тогда какого черта пугаешь своими истериками? Все. Я ушла из этого дома, можешь успокоиться.

— Ушла она! Антон вот тоже ушел…

— Хватит уже! Он всегда был мне только отцом. Это ты помешалась на своей ревности, и совсем забыла, что рядом есть Марк. Ему нужна мама. Ему нужна ты. А если ты продолжишь убиваться и страдать по отцу, то… я сделаю все, чтобы забрать брата. Да и не сложно это будет, ведь через год - два, я с лёгкостью докажу службе опеки, что ты пьяница. Любые анализы подтвердят, — я откровенно блефовала, ведь даже не представляла, как и что делать, но все равно пыталась достучаться. — Да и любое зеркало покажет. Ты, вместо того, чтобы быть мамой хотя бы родному ребенку, сидишь вечно дома и загоняешься ревностью! Очнись уже… Папа от тебя не видит ничего, кроме скандалов. Даже женщину уже не видит. Вспомни, когда он последний раз брал тебя с собой на корпоратив? А почему? Потому что ему стыдно.

— Уходи…

— Я то уйду. А вот ты, скоро останешься со своим эгоизмом. Ты не то что меня, ты никого не любишь. Даже себя. Любишь свою ревность, и упиваешься ей. Мне уже плевать – выросла. А вот Марк…

Сказать, что ещё маленький, не смогла. Ведь даже он старается вести себя как взрослый. А эта…

Развернулась, и у самых дверей приостановилась, чтобы сказать:

— Я доучусь. Найду работу. И заберу брата.

И вышла, закрыв за собой дверь кухни.

А у порога застала интересную картину – Тим держал рюкзак за верхнюю ручку, папа за правую лямку, Марк за левую. А при моем появлении, они все замолчали, и уставились вопросительно… на меня.

— Вы что, мой рюкзак поделить не можете?

Спросила, смущённо улыбнувшись картине. Думала, что мы успеем уйти до приезда отца. А нет… И только сейчас я поняла, что Тим первый, кого я привела в дом, вот, наверное, отец и смотрит на него с подозрением.

— Эми, я согласен, — заявил Марк, отпуская лямку, и начал прыгать на месте.

— На что? — удивилась я.

— Да вот, — привычно спокойно ответил вместо мелкого отец, — “Тимка” — он обвел взглядом двухметрового парня в моей футболке и старых потёртых джинсах, — попросил разрешения ухаживать за тобой.

Я только моргнула. А Марк, словно противовес отца, снова с энтузиазмом согласился.

— Пап, он большой, как ты, значит сильный, и сможет защитить Эмильку. Соглашайся! Эми, я уже разрешил ему, — мелкий обернулся ко мне, улыбаясь щербатой улыбкой.