— Моя жена Алёна, — сообщил Санёк и получил пинок под столом. Совершенно незаслуженный.
— Что привело гостя из далекой Гардарики в наши края? — вежливо поинтересовался Гагар.
— Деньги, — Санёк усмехнулся. — Ищу славного ярла, который помог бы мне их добыть.
Хороший мотив. Доступный местному менталитету.
— Хрогнир Хитрец — удачливый ярл, — отозвался Гагар.
— Был он удачливым, — сварливо проскрипел дедок. — Серебро, что он добыл в вике, украли. И где была его удача?
— Еще мы видели: вчера на входе во фьорд нас обогнал драккар. Большой драккар, полный свирепых воинов. Думаю, он шел сюда не с добром, — подлил Санёк масла в огонь.
Родич Гагара поперхнулся пивом. Местные встревоженно переглянулись.
— Так что, думаю, вчера у вашего ярла была возможность проверить свою удачу.
Всё. Им было уже не до подозрений. Собственные проблемы вылезли на первый план.
— Если удача всё еще с ним, я приду к нему, — невозмутимо продолжал Санёк. — Я хороший воин, а моя жена умеет врачевать раны. Любой ярл будет нам рад, хоть мы и не вашего племени. Думаю, если ваш ярл победил вчера, ему понадобятся новые воины, потому что тот драккар был велик и выглядел грозно. А если удача от него отвернулась… — Санёк пожал плечами.
Хорошо, что в этом мире полно матерых бойцов его возраста и никто не рискнет сказать: куда тебе, сопляк, во взрослые игры! Во всяком случае, в крестьянской среде.
— Хорошее пиво! — похвалил Санёк. И навалился на копченую рыбу, вприкуску с настоящей ржаной лепешкой, пусть и грубого помола, зато еще теплой.
Впрочем, налегать на пиво особо не стоило. Мало ли…
— Если ты лекарка, может, посмотришь, что с рукой у моего сына? Его укусила лиса, когда он вынимал ее из ловушки. Седмица прошла, а рана не заживает. Видать, непростая это была лиса.
— Позови его, — сказала Алёна.
Мальцу было лет десять. Рана на руке выглядела скверно. Болела, наверно, не по-детски.
Алена раскрыла сумку, достала инструментарий: небольшой нож, иглы, щипцы… Пацан побледнел. Но совсем нехорошо ему стало, когда Алёна взялась прокаливать инструменты на огне.
— Дурни, — проскрипел дед. — Говорил же: сразу надо было прижечь. А вы что? Вот же внуков бестолковых дали мне боги. А теперь поздно. Сгниет рука. Отсечь придется.
Для своего возраста мальчик держался неплохо. Молчал и в обморок не падал. Ждал страшного.
— Пожалеем ребенка, — сказала Алёна по-русски. Достала черную колбаску в палец длиной, отщипнула маленький кусочек. — На, съешь.
— Что это? — тоже по-русски спросил Санёк.
— Опиумное молочко.
— Фига се. Тяжелый наркотик!
— Анестезия. Лидокаин, знаешь ли, ни один контролер не пропустит.