Решив не оттягивать больше неизбежное, архан опустился на оба колена перед девушкой, после чего достал один из своих кинжалов.
— Саша!
Евгений Матвеевич ворвался в храм, остановленный у входа храмовой охраной. Сопровождавшего его Диму также не пропустили.
— Пап, стой, не ходи туда, — появился перед отцом Михаил, аккуратно оттесняя охрану. Его сил было вполне достаточно, чтобы удержать любого человека.
— Миша, что происходит? Пусти меня!
Евгений Матвеевич с отчаянием наблюдал, как его сын встает на колени перед какой-то женщиной. Ранее сын рассказал ему, как запускается действие нанесенной на его тело формации. И именно это он сейчас видел.
— Пап, не вмешивайся, — с печалью в голосе проговорил Миша.
— Отпусти меня! Ты не видишь, что он делает? Он же клялся, что никогда больше ни перед кем не встанет на колени!
Архан, услышав этот крик, вздрогнул, но поворачиваться не стал. Он уже решился. За все нужно платить. И за жизни его семьи один год в рабстве был не такой большой ценой. Кинжал в его руке молниеносно рассек кожу на шее сзади, вскрывая ключ-руну, после чего Зиргрин склонился еще ниже, сдерживая регенерацию тела. Ему только хотелось, чтобы все как можно скорее закончилось.
Катя приняла протянутый ей кинжал, порезав им себе ладонь. Понимая чувства склонившегося перед ней разумного, она не стала затягивать, быстро добавив свою кровь в ключ-руну, тем самым активируя формацию подчинения. Архан вздрогнул от забытого чувства, словно его тело и мысли заковали в бесчисленные цепи. Заклинание мгновенно изменило его мышление, превратив грустно улыбающуюся ему богиню в единственное важное существо в этом мире. Урташ сказал правду, из-за незначительного числа подконтрольных духов он не мог даже вздохнуть под давлением формации. Набросив на себя иллюзию, он скрылся, заняв место за спиной хозяйки. С этого момента все вокруг для него были потенциальными врагами.
— Саша, господи, что же ты наделал?! — крик Евгения Матвеевича был наполнен болью.
— Папа, перестань, — встряхнул мужчину Миша. — Это его решение, мы должны уважать его. Через год он вернется, понимаешь? Не подходи к нему сейчас. Что с ним будет, если заклятье заставит его сейчас навредит тебе? Просто подумай о его чувствах хоть немного! Саша сделал это ради нас с тобой. Все, что мы можем теперь — это ждать его возвращения через год.
— Боже мой, — по щекам мужчины катились слезы.
У Зиргрина сердце сжималось от вида этих слез. Его суровый отец крайне редко показывал свои эмоции. Из этого было видно, как сильно ударил по нему поступок сына. Архан сожалел, что его записку нашли так рано. Евгений Матвеевич должен был еще находиться на работе. Парень меньше всего хотел, чтобы отец видел, как он приносит клятву верности. Но исправить уже ничего было нельзя. Радовало то, что изменения, произведенные Урташем, отключили также и функцию приказа убить всех, кто видел его лицо. Иначе он столкнулся бы с истинным отчаянием.