Евгений Матвеевич прошел к аккуратно заправленной кровати, внимательно изучая тело своего изменившегося сына.
— Сколько же ты пережил… Саша, расскажи мне все. Я хочу знать, что случилось после твоей смерти.
— Давай не сейчас? Приятного в моей истории мало, так что лучше отложить этот разговор. Мне и так не по себе. Демоны знают, что нужно от меня Урташу, если он решился перетащить в этот мир мое физическое тело. Эта неопределенность меня беспокоит.
— Урташ? — переспросил отец.
— Да, это бог, которому я… служу. Собственно, память прошлой жизни у меня сохранилась из-за его вмешательства.
Зиргрин не собирался рассказывать подробности того, как именно оказался в новом мире. Это, скорее всего, парень вообще никогда и никому не сможет рассказать.
— Я слышал это имя где-то, — произнес Евгений Матвеевич, сильно удивив архана своими словами.
— Это новый бог. В Подмосковье храм даже построили, — заявил Дима. — Об этой религии пока мало кто знает, но я слышал, что они довольно быстро набирают сторонников.
— Серьезно? — удивился Зиргрин. — У него есть храм?
Если где-то и можно поговорить с четырехкрылым божеством, то там! Там можно узнать, чего от него хотят…
— Мне нужно туда попасть.
Рука Евгения Матвеевича тяжело легла на плечо сидящего в позе лотоса парня.
— Сын… Может, пока не надо? Зачем торопиться? Не ходи туда, я прошу тебя.
— Рано или поздно мне все равно придется прийти к нему.
— Пусть лучше поздно. Я боюсь, что тебя снова заберут у меня.
— Отец, это все равно случится. Посмотри на меня! Мне не место в этом мире.
Евгений Матвеевич не нашелся, что ответить. Его сын действительно изменился. От всей фигуры парня так и веяло смертельной опасностью. Было видно, что он пережил тяжелые тренировки, чтобы стать таким. Прошел через немалые опасности, собрав на себе просто неисчислимое количество шрамов. Но, как отец, мужчина просто не решался спрашивать о происхождении всех этих рубцов, боясь ненароком обидеть парня. Он и без того успел задать несколько раз вопросы, после которых Зиргрин резко замыкался в себе и буквально переставал разговаривать. Не трудно догадаться, что новая жизнь у него была очень и очень тяжелой. И от одной мысли об этом сердце бизнесмена обливалось кровью. Ему хотелось вытащить Сашку из всего этого, оставить при себе, помочь забыть пережитое.
— Послушай, — вздохнул Зиргрин, прекрасно понимая, о чем думал его отец.
— Ты прав, отложим этот разговор, — решил остановить его Евгений Матвеевич. — Давай поговорим о чем-нибудь другом. Например, у тебя очень необычные татуировки. Они что-то значат?