Зиргрин, услышав «нейтральный», по мнению отца, вопрос, с силой вогнал меч в ножны. Он давно решил быть предельно честным в вопросах своего прошлого. Ворвавшись в жизнь своей семьи таким грубым и безумным образом, архан признавал, что близкий ему человек имеет право на правду.
— Это собачий ошейник. Ты ведь уже понял, кто я? Убийца, палач… Более того, я считаюсь одним из лучших в своем ремесле. И дело вовсе не в таланте. Меня таким натренировали специально, — холодный взгляд змеиных глаз застыл на побледневшем лице отца. — Такие, как я, фактически являются государственным оружием. И, естественно, ни одна страна не создала бы оружия, которое не сможет контролировать. По завершении обучения выпускнику наносятся такие вот татуировки, которые являют собой подчиняющую формацию. Самое ироничное, что активировать ее приходится самостоятельно, добровольно встав на колени перед будущим хозяином. Вот только, если отказаться, то заложенное в формацию заклинание просто убьет носителя. Поэтому и мне пришлось когда-то встать на колени перед человеком. Одиннадцать лет я служил ему. Исполнял каждый приказ; словно послушная собака, прибегал по первому зову. Это же заклятье запрещало мне показывать свое лицо, принуждая всегда носить глухой костюм. Нас называют королевскими тенями, потому что после клятвы мы буквально становимся тенью члена королевской семьи, его инструментом, выполняющим самую грязную и кровавую работу. Нам приходится любой ценой защищать своего господина, так как жизнь королевской тени и хозяина связаны. Если умрет господин, умрет и его тень. Фактически это даже хуже рабства. Раб, по крайней мере, может иметь свои собственные мысли и желания. Так я прожил одиннадцать лет. И эти татуировки — напоминание о том времени. Клянусь богами, я бы отдал все на свете ради возможности от них избавиться. Вот только, даже если срезать с себя кожу, руны все равно проступят вновь.
— Сашка…
— Мне было очень сложно заполучить свободу, и больше никто никогда не сможет заставить меня встать на колени.
— Ничего себе, — выдавил Дима, услышав эту историю.
— Понимаешь, почему я не хотел это обсуждать сегодня? — проговорил архан, натягивая на себя костюм и раскладывая элементы снаряжения по местам. Настроение было безнадежно испорчено. Буря переживаемых им эмоций оформилась в уже знакомое мрачное желание. Парень знал только один способ снять это давящее напряжение. — Мне нужно проветриться.
Было в словах парня что-то настолько зловещее, что Евгений Матвеевич схватил его за руку, когда тот натягивал перчатку.