— Здравствуй, куратор, — послышался голос, от которого обоих теней передернуло. Они ощутили давление уже довольно давно, но были слишком увлечены боем. Тем более, учитывая возвращения Князя в Маир, не возникало вопросов, кто бы это мог быть.
— Советник, четыре полоски, приветствую Старшего, — склонился альвар, одновременно вкладывая клинок в ножны.
Лон склонился, но промолчал. Зиргрин вызывал в нем неоднозначные эмоции. Он одновременно ненавидел его всей душой за то, что отказал в слепоте его сыну, что стало причиной ухода от Лона его жены. Но с другой стороны белый архан был для него и надеждой. Надеждой вновь собрать свою семью вместе и все исправить.
— Как у вас дела? — поинтересовался Зиргрин, через статус ощущая бурю эмоций Лона, направленную на него.
— Честно? Он просто ничтожество! Мало того, что этот дегенерат много лет убеждал себя, что он больше не тень, из-за чего забыл, с какой стороны держать клинок, так еще и навыки у него совершенно не подходят на роль Советника. Он тупой, ленивый и своевольный. Его стоило казнить на месте, а не возвращать, да еще и с повышением.
Лон, слушая это все, сильно побледнел. С такой характеристикой можно было навсегда утратить право возглавить новый штаб и переместить к себе после сына и жену. Конечно, Зиргрин дал ему свое слово, но если бывший циркач будет некомпетентен, то окажется сам виноват в том, что это обещание останется невыполнением. В конце концов, Гильдия была превыше личных интересов. И это справедливо даже для королевских теней. Лону дали шанс, о котором даже более способные тени не могут мечтать. Остальное зависело от самого Лона.
Однако Зиргрин неожиданно улыбнулся, показав острые змеиные клыки.
— Если это говорит мой куратор, то на лучшую похвалу я и не надеялся.
Эльф унижал даже самого Зиргрина вплоть до самого дня отборочного боя, уничижая его и принижая настолько, что казалось, будто у архана нет никаких достоинств вообще.
— Его правая рука была отрезана так долго, что этот баран превратился в левшу, — не прекращал жаловаться эльф.
— А вот это плохо, — уже серьезно посмотрел на Лона Зиргрин. Каждую тень обучали использовать в равной мере обе руки, это был вопрос мастерства.
— Я… — Лон хотел что-то сказать, но неожиданно в его левую руку влетела игла. Он дернулся, но скорость иглы оказалась такой, что даже ему не удалось уклониться. Вскоре по руке растеклась ужасающая боль, наравне с которой бывший циркач обнаружил, что рука не двигается.
— Этот яд будет в твоем теле шесть месяцев. На протяжении этих шести месяцев боль будет постоянно усиливаться, а рука останется парализованной.