— Но у тебя есть выход? Ты не говорил бы всего этого, если бы не имел какого-то плана.

Зиргрин внимательно слушал бога. Его слова пугали, но парень слишком хорошо знал это коварное существо.

— Есть несколько вариантов. Первый — ты переходишь в мой мир. Хаос примет любую несуразность, для него ты будешь вполне обычным обитателем. При этом, печать Хранителя продолжит функционировать, и ты не превратишься в клятвопреступника. Есть второй. Я сотру в тебе все, кроме структуры воздушного элементаля. Ты переродишься в чистого воздушного духа. Но из-за того, что основа этой твоей природы будет лежать впечати Хранителя, ты будешь ограничен, как природный дух, будучи полностью подчененным породившему тебя миру. И когда я говорю полностью — это значит, что для тебя не будет никаких исключений. Тебя втянет в средоточие воздушной стихии, где тебе придется жить, выбираясь лишь в ответ на молитвы твоих верующих, когда они построят тебе храмы.

— Фактически, это полная утрата связи с рельностью, — невесело оскалился парень.

— Верно. Общаться со своими смертными родными ты так просто не сможешь. Ограничений будет больше, чем ты можешь представить себе. Особенно в отношении к жителям другого континента.

— Есть еще какие-то варианты? — архану не нравилось то, что предложил Урташ. Он не хотел бы рвать контакты с близкими, еще меньше хотел продолжить существование в Хаосе. И вопрос сейчас даже не касался спасения Иллит. Проблема встала бы перед ним в любом случае.

— Есть еще один, — серьезно посмотрел на него бог. — Псевдосмертность.

— Это как понять?

— После перерождения тебе нельзя будет появляться в духовных мирах. Чтобы этого достичь, нужно просто, чтобы ты находился в физическом теле. Это тяжело и от сестер мне влетит, но ты оказал мне такую услугу… В общем, я готов принять на себя проблемы, связанные с этим поступком. Высший бог, вроде меня, способен насильно ввести тебя в круг реинкарнации, хотя ты не станешь настоящим смертным. Более того, это будет скорее напоминать проклятье, чем благо для тебя. Всякий раз, когда твое смертное тело будет погибать, тебе придется вселяться в физический объект, дожидаясь следующей реинкарнации. Ожидание может занять год, десять или сто лет. Может даже больше, хотя это редкость. И все это время ты не сможешь покинуть место, в которое тебя втянет.

— Звучит жутковато… — пробормотал Зиргрин, попытавшись представить, как он вселяется в первый попавшийся предмет, живя внутри него несколько десятков лет.

— Я тебя сейчас напугаю еще больше. Чтобы ты не сошел с ума от такого существования, мне придется сделать так, чтобы, вселяясь в объект, ты превратился фактически в душу этого объекта. Ты будешь им настолько, что можешь даже начать наслаждаться таким существованием и отказаться от реинкарнации. Круг перерождений начнет вращаться снова, и снова тебе придется ждать своего шанса. И чем чаще ты будешь отказываться, тем реже к тебе будет поступать такая возможность, пока ты не окажешься вычеркнут из круга и навеки не станешь, к примеру, одушевленной статуей. Или чайником. Или чьим-то сапогом, камнем, подковой на лошадином копыте. Даже я не могу предсказать, во что именно затянет твою сущность в промежутке между реинкарнациями. Вот почему это именно проклятье! После возрождения вся твоя память, все душевные шрамы и клятвы сохранятся на тебе. Это смертные могут, пересекая реку Лету, избавиться от всего наносного. Ты будешь только копить на себе все больше и больше. А теперь скажи мне, она того стоит? Я ведь могу сохранить твою Суть, очистить душу и позволить ей войти в новую жизнь.