— Зачем вам я? — вырвалась у меня каркающая фраза.

Ведьма встала с кровати и спокойно ответила:

— Ты мне и не нужен. Это я нужна тебе. А работа, это так. Искупление.

Она сделала паузу. Посмотрела мне в глаза, выдержала театральную паузу и продолжила говоря вкрадчиво.

— Сам знаешь. Исцеление приходит лишь через боль и страдания. Вот и пострадай немного.

Через боль и страдания. Я вспомнил, как на реставрации дворца старый мастер Кузьмич говорил похожее. «Хочешь научиться, потрудись. Руки в кровь сотри, спину надорви. Тогда наука в подкорку запишется!».

Ведьма кивнула в сторону пустого угла и коротко сказал.

— Мне нужен стол. Приступай.

Без слов я вышел из избы и подобрал оставшиеся доски. Я разложил их на земле и начал размечать. Нож скользил в окровавленных пальцах. Линии выходили кривые. Глаза отказывались фокусироваться. Мир плыл, как отражение в болотной воде.

Ножками стали четыре одинаковых бруска. Обтесал их и подогнал, в процессе топор соскользнул и вонзился в землю в сантиметре от моей ноги. С каждой секундой руки слушались всё хуже. Однако постепенно ножки обретали форму.

Резкий лающий кашель скрутил меня пополам, да так что я выронил топор из рук. Я упал на колени, хватаясь за грудь. Из лёгких рвалось что-то горячее и тяжёлое. Я закашлялся ещё сильнее, и на землю хлынула кровь. Не капли, не прожилки, а тёмная и густая струйка крови.

Я сплюнул, вытер рот и поднялся. Подобрал топор и ударил снова. Ножки. Царги. Столешница. Пазы, чопики, стыки. Та же работа, что и раньше. Только руки не слушались, глаза не видели, а лёгкие отказывались дышать. В какой-то момент перед глазами возникла темнота и мне пришлось работать вслепую.

Руки двигались сами по себе, я зарабатывал новые порезы, но продолжал строгать, рубить и ковырять. Паз за пазом. Углубление за углублением. Для меня больше ничего не существовало. Ни леса, ни болота, ни ведьмы. Только работа которую я должен закончить.

Первая ножка встала в царгу. Чопик вошёл с третьего удара. Руки тряслись так сильно, что я промахнулся и ударил по пальцам. Больно, но не так больно как от кашля. Ещё три ноги встали на свои места и настала пора собирать столешницу.

Четыре доски на ощупь соединил поперечными планками. Я резал, ковырял, забивал. Пальцы не чувствовали ножа. Кровь из ладоней смешивалась с кровью из лёгких. Руки скользили по топору, ножу и столешнице. Уверен со стороны это выглядело жутко. Впрочем ощущалось это ещё хуже.

Кашель бил меня непрерывно, причём ногами. Я уже не пытался переждать приступ, а продолжал работать несмотря ни на что. Кашлял и резал. Кашлял и забивал. Тело работало отдельно от мозга, который практически отключился.