— Подумайте нам тем, что я сказал. И я подумаю. Через два дня встретимся и все обсудим.

— Продавать и я могу! — вызвалась Лика. — Мне не привыкать.

Через десять лет, когда более-менее установится порядок и начнут закручивать гайки, пекарям домашнего пошива придет конец, но сейчас-то все можно. Вероника вроде надежная.

Многие кондитерки именно так и раскрутились — с ларька. Кто-то не пережил конкуренции, кто-то стал фактически монополистом. Почему бы не попробовать?

— Я подумаю, — проговорила Вероника. — Если ты берешь расходную часть на себя, почему бы и нет?

— Фишку сделаем, что у нас все натуральное, — продолжил я. — Продукты буду закупать у бабушки, и ей не надо думать, куда девать творог, молоко и яйца. Добавим вкусные чай и кофе. Если цены нормальные держать, отбою от сластен не будет. А место… Место лучше всего выбрать то, что возле остановки пригородных автобусов.

— И пирожки! — подсказала Лика. — Для ассортимента. По рынку тетки с тележками ездят, но их пока дождешься… А так ждешь автобус голодная, а тут еда!

Если бы кулинарным талантом обладала Лика, она согласилась бы на любую авантюру. Людям старшего поколения рисковать сложно. Одно ясно: идея должна созреть, все будет зависеть от желания Вероники стать совладелицей кондитерского цеха.

— Кстати! — воскликнул я, полез в рюкзак, достал бутылку молока, отсыпал творог, выложил на стол половину яиц — Вероника чуть не прослезилась.

Дождавшись пробуждения Дианы, я подержал ее на руках, отдал Анне на кормежку и поехал домой. Там меня ждут упаднические настроения Наташки. Хочешь не хочешь, а вовлекаешься, когда близкому человеку плохо.

Но я ошибся. Наташка вышла мне навстречу и отчиталась, вздернув подбородок:

— Сегодня я не торговала колготками и носками. Взяла все постеры, что тут были, каждого вида по три штуки, и прошлась по ларькам «Союзпечати», предложила им такие календари. Забрали все! Все шестьдесят, по двести рублей за штуку! И еще просят. Вот так вот! Сколько я тебе должна? Шесть?

— Три, — сжалился над ней я. — Девять тысяч твои.

— Вот это я понимаю! — улыбнулась сестра. — Так и к поступлению что-то себя накоплю, ну, чтобы было на еду в Москве. С дедом не хочу жить, буду в общаге.

Отсчитав мои три тысячи, сестра гордо удалилась. За уроки, как это ни странно. То есть она мысленно уже поступила, учится в Москве. Учитывая упорство сестры, склонен полагать, что так оно и будет, если коррумпированные преподы не завалят ее при поступлении.

Боря оторвался от рисования и отчитался, что продал десять постеров! И свой рисунок. Заработал две пятьсот! Я напомнил ему про уроки, облился водой из ковша, поскольку вечером ее отключали, и залег спать.