Я утащил мопед за павильон, где он будет защищен от ветра, и закрыл дверь. Но ведь ее снова вывернет и добьет стекло, если она откроется. Алекс понял меня без слов, сказал:

— Поработаю-ка привратником, я сильный.

Ливень усилился, и вскоре стекло помутнело от воды.

— Теперь мы ничего не продадим, — констатировала продавщица, и я понял, кого она мне напоминает: печального бассета с шерстяным покровом пуделя.

Проскользнула мысль, а не закрыться ли, но было поздно пить боржоми: снаружи бесновалась стихия, ревела, рыдала, швыряла в стекла мелкий сор. Мы все равно отсюда никуда не денемся, придется пройти этот путь до конца.

К павильону подбежала смутная тень, на улице грянул громкоговоритель, но слов было не разобрать — Памфилов спасался от дождя. Алекс придержал дверь, открыл ее, и просочился Денчик, встряхнул головой, как промокший пес и сказал:

— Вот это вжарило! Да, девушки?

Девчонки заулыбались. Здесь они были в безопасности.

Я сделал Денчику кофе, и тут к нам повалил народ — Алекс едва успевал их впускать. Люди просто стремились туда, где сухо, и им приходилось что-нибудь покупать, обычно что-то самое дешевое, и вскоре в павильоне стало не протолкнуться, люди залепили стойки и не спешили уходить, глядя, как снаружи беснуется стихия. Я раздавал лотерейные билеты, записывал участников розыгрыша, и список проданного рос.

Как будто с началом бури закончилось наше невезение, расплатился я нервами и треснувшим стеклом.

К пятнадцати часам выручка приблизилась к восьмидесяти тысячам. Покупатели при деньгах, распробовав пирожные, покупали их домой, радовались одноразовым стаканчикам, как дикари — стеклянным бусам, и уносили с собой, разбирали лотерейные билеты.

Кто бы мог подумать, что ливень нам поможет?

Наверное, Лика сейчас справляет панихиду по неудавшемуся открытию новой точки. Но даже если будет сотня чистыми, мы остаемся в большом плюсе. Сорок тысяч в день — миллион двести в месяц. Да плюс чуть больше с павильона на рынке. Да, так к новому году я соберу нужную сумму, чтобы выкупить свой гектар у моря.

Тем временем буря за стеклом поутихла, дождь не лил, а моросил, по дороге сплошным потоком бежала вода, по бульвару так прямо река текла, увлекая к морю кораблики листьев. Дождавшись своих автобусов, люди выбегали на остановку, приходили другие, причем круговорот покупателей не заканчивался — некогда было пол вытереть, да и нечем, забыл я про тряпку и ведро.

В полчетвертого в павильон ворвалась Лика — красноглазая, с распухшим носом, посетители как раз разбежались. Памфилов смешил Алекса, отойдя в самый конец магазина, женщина средних лет с чаем грустно рассматривала потеки на стекле, бегущие по трещине.