— Каждому покупателю — лотерейный билет! — прозвучало уже отчетливее.

Вскоре я обнаружил Денчика. Памфилов объяснял женщине с мальчиком лет пяти, как пройти в кондитерскую, указывал направление.

Махнув ему, я побежал к павильону. Алекс прохаживался возле мопеда, прислоненного к стене павильона. Выглядел гость довольным и возбужденным.

— Как дела? — спросил я его.

Он пожал плечами.

— Пять пирожных продали. Это нормально?

— За час — нормально. Ты чего здесь?

— Душно, сил нет. — Он зевнул, растягивая ворот футболки. — Я все записал. Круто! Ни разу не участвовал в открытии магазина.

Я посмотрел на открытую дверь. Чтобы она не закрывалась, кто-то подложил кирпич. Черт, вентилятор же! Но ничего, универмаг близко, куплю там.

На остановке толпился народ, но даже не смотрел в сторону павильона. Я отошел к толпе, повернул голову. Ну красота же! Дверь приглашающе открыта, изображенная Борей корзиночка так и манит! Плакат, где издали читалось: «Кофе. Чай. Пирожные! Розыгрыш 16-го июля! Ждем вас в 15.00!» — не оставлял прохожим шанса. Заходите, погрузитесь в атмосферу будущего! Но нет, не шли.

Я шагнул в павильон, вдохнул аромат кофе, посмотрел на пирожные в аквариумах-витринах, на два торта, с белой и коричневой глазурью и кремовыми черно-белыми розами. Больше тортов решили не печь, были сомнения, что и эти продадутся.

— Нужно разместить ценники, — сказал я, заходя за витрину. — Они тут, в коробке.

Я принялся их раскладывать, только закончил, как вошли мама с сыном, которых заманил Памфилов, остановились напротив витрины. Я прицепил на лицо улыбку и проговорил:

— Здравствуйте! Каждому покупателю — лотерейный билет. Розыгрыш завтра, суперприз — торт!

Мальчик взял маму за руку и шагнул к ней.

— Что ты хочешь? — ласково спросила она, но малыш замотал головой и спрятался.

Женщина подошла к витрине, просмотрела ценники и вздохнула:

— Пойдем, очень дорого.

Мальчик радостно выбежал на улицу. Я глянул записи в тетради: две картошки, монблан, желейка и лебедь, два стаканчика кофе. Интересно, если Памфилов встанет с рупором возле магазина, получится у него заманить ожидающих на остановке?

Налетел ветер, загнал в помещение пару листьев платана, закружил их. Следующий порыв ударил в дверь, сдвинул кирпич, который держал ее открытой, ударил с удвоенной силой! Бац! Дверь вывернуло из петель, долбануло по стеклу, побежала трещина. Продавщица, охнув, присела, я выругался, рванул к стеклу. «Могло быть и хуже, — уговаривал я себя. — Трещина — ничего страшного, поменяем или декоративно заклеим. Стекло могло вообще рассыпаться». Но аутотренинг не работал, из глубины души поднималось глухое раздражение, замешанное на разочаровании.