Проснувшиеся москвичи окружили автобус. Кто-то наблюдал за погрузкой, кто-то помогал доносить остатки вещей. К тому времени Гаечка и Лихолетова уже сшили огромное полотно из мешковины для волокуши, и мы положила его возле выхода рядом с топором, молотком и лопатой, а также ржавыми умывальниками и древесиной, куда планировалось их крепить.

Кабанов и Рамиль, которым нужно было торговать на рынке, распрощались с нами и ушли, мы затащили свои вещи, расселись на свободных местах, и автобус тронулся. Дрэк поехал с нами, а не отдельно на машине. Высунувшись в окно, он смотрел, как тянутся за автобусом младшие москвичи, машут нам, ждут, когда мы вернемся, чтобы уехать туда, где приключения и свобода.

Наши тоже предвкушали, потому что мы классом не ходили в такие походы, в отличие от «вэшек», которых Илона Анатольевна везде возила. А тут — целых пять дней под открытым небом, на безлюдном пляже с белым песком, куда на мелководье приплывают дельфины! Можно собирать рапанов, ловить крабов и тем питаться!

Ну и тренировки на песке — это что-то с чем-то. К тому же такие мероприятия здорово сближают тех, кто друг другу симпатизировал, но не решался проявить чувства. Например, Чума и Любка (кстати, где она? Придет перед отъездом?) И не только они создадут пару. Лихолетова поглядывает на Тимофея. Минаев — на Гаечку, но она, похоже, не любит ровесников. Она влюблена в Вадима Самойлова, потому собирается учиться играть на гитаре — со слов Мановара.

Меня поглотили заботы и хлопоты, потому я отдалился от друзей, и Гаечкино увлечение, и Раина влюбленность, и Мановар в роли гитариста — все это прошло мимо меня. Теперь же у нас снова есть причина стать друг другу ближе.

Кондиционер в автобусе отсутствовал, и пекло стояло адское. Хотелось мороженого, компота со льдом или — сунуть голову под холодную воду. Автобус ехал со скоростью семьдесят километров в час, и это был максимум, потому открытые окна и люк не спасали от зноя, а усугубляли ситуацию пылью, которую загоняли в салон грузовики.

В итоге плелись мы полтора часа, а когда наконец доехали, единственным желанием было залезть в море и пустить пузыри. Что мы и сделали — ломанулись всей толпой, потные, липкие, вонючие, раздеваясь на бегу и роняя вещи, басовито вопя от предвкушения, как бегемоты: «Го-го-го-го, го-го-го-го».

Редкие отдыхающие шарахались от стада диких подростков, бросившихся в воду, вздымая фонтаны брызг.

Взрослые остались возле автобуса караулить вещи. Охладившись, мы вернулись к злому и красному директору и отпустили его освежиться, а когда он пришел, Леонид Эдуардович сказал ему: