Вдвоем они пошли к Илоне, а я направился за ними и догнал их, когда наша англичанка уже вынесла аптечку. Из антигистаминного нашелся тавегил, из кремов — пантенол и дексаметазон. Тетя Лора грамотно собрала аптечку. Когда дети выстроились к умывальнику, мама Ильи осмотрела их, но больше красных не выявила: за месяц москвичи загорели и привыкли к солнцу.

Дальше ребята разбивались группами по возрасту, а я поглядывал на часы. Осталось девять минут. А вон Любка умывается, чистит зубы, Чума тянет ей полотенце.

Донесся возглас:

— Я никуда не поеду! В тени отсижусь. А купаться буду ночью!

Это Леночка отстаивала свое право находиться в палаточном лагере. На нее наседали директоры.

— Пусть и мама тогда едет! — не сдавалась Леночка. — У нее такое же! Почему ей можно, а мне нельзя?

Вопрос поставил взрослых в тупик. На помощь Леночке подоспел я, сказал примирительно:

— Пусть остается. Ожог мы обработали, если станет хуже, уедет, если будет лучше — останется.

— С чего вы вообще взяли, что это аллергия? Не поверил мне дрэк. — Может, ее кто покусал?

И снова пришлось отстаивать Леночку:

— Везите к дерматологу. Нет? Тогда ждем до вечера. Полегчает — аллергия, если нет, будем разбираться.

Дрэк все переживал:

— Я видел, как человека раздуло от аллергии, и он чуть не умер! А если и с ней так?

— Отека Квинке от солнца не бывает, — попытался его утешить я.

— С чего ты взял вообще? — не поверил директор.

— У меня было такое, — призналась Гаечка. — От таблеток. Лицо стало вот такое, как у хомяка.

Леночка уловила правильное направление и напала на дрэка:

— Везите меня тогда в больницу! А вдруг мне в этой вашей школе плохо станет? Тут хоть аптечка есть. — Она уставила на директора с вызовом, тому ехать не хотелось, и он перевел взгляд на меня, спросил:

— Это правда не опасно?

Вот она, сила лени! Геннадий Константинович так упахался, что любое лишнее телодвижение для него — адская боль.

— Правда. Если не попадать под прямые солнечные лучи. — Я посмотрел на девушку. — Лена будет прятаться, так?

— Из палатки в жару не вылезу! — пообещала она. — У меня есть рубашка с длинным рукавом, ее и буду носить.

— Вечером посмотрим, — проворчал директор. — Станет хуже — уедем.

Мы с Леной переглянулись, я взял рупор, крикнул:

— Все за мной! — И направился на берег, где все поместятся, и в песке нет колючек, битых стекол и других сюрпризов.

Москвичи собрались вокруг меня. Младшие понимали, что сейчас будет, старшие бычились, косились недобро.

— Нага Амзатович и Антон Елисеевич появятся только вечером, — объявил я. — Утренние тренировки буду проводить я, меня зовут Павел, вдруг кто забыл. Женщины и инвалиды от занятий освобождаются. Первое. Бег по песку. Все то же самое: высоко поднимаем колени, захлест, приставной шаг. Но, как говорится, почувствуйте разницу. Строимся в четыре шеренги по росту. Первые отряды у меня занимались, они более выносливые…