Я специально пытался поддеть старших, и у меня получилось

— Чего это? — возмутился долговязый худой парень.

— Потому что повторенье — мать ученья, — улыбнулся я. — Двадцать седьмого, в спарринге, посмотрим, кто чему научился. Младшие отряды тренировались каждый день, так что шансов выиграть у них больше.

— Представляете, какой позор? — подыграла мне Гаечка, подмигнула. — Мелочь вас уделает.

— Но у вас еще есть шанс наверстать упущенное, — продолжил я. — Отсюда вы уйдете сильными и подготовленными.

Наши ждали. Сто лет я не выступал в роли тренера, уже отвыкли от меня. Было относительно прохладно, потому решил нагрузить их по полной. Полчаса физухи, полчаса — отработка приемов.

Старшие смирились, построились. Сперва немного побегали: одна часть народа на — на север, вторая — на юг. По свистку останавливались и поворачивали назад. Потом мы выполняли эффектные упражнения, чтобы у всех, кто наблюдал со стороны, дух захватывало.

Взрослые столпились в стороне и смотрели.

Закончив с физухой, я поставил занимающихся по парам, и мы начали отрабатывать простейшие захваты и проход в ноги. Младшие, что занимались у меня и Рамиля, уже проходили это и, как ни смешно, их техника превосходила умения старших.

Парни поняли, что у них и правда есть шанс проиграть младшим и опозориться до выпуска из школы, потому отрабатывали приемы с удвоенным рвением, если не сказать — остервенением, и тренировка затянулась минут на пятнадцать.

Свисток оборвал ее, и взмокшие ребята побежали на водопой. Ко мне подошел Алекс.

— А ты неплох! Хорошо, что мы тогда в Москве не сцепились.

— Потому что я знаю: лучшее сражение, то, которое…

Я взял паузу, и Алекс продолжил, пожимая мою руку.

— Не случилось. А скажи, на ринге будут драться только школьники? Мне бы хотелось испытать себя и с кем-нибудь помахаться.

Он с неприязнью покосился на Тимофея.

— Не советую, — качнул головой я. — Этот парень очень талантлив, он — будущий чемпион, вот посмотришь. Хоть он и младше тебя, и опыта у него поменьше, я бы поставил на него.

Теперь ясна причина его антипатии к Тимофею: зависть и ревность. Алекс привык, что он — альфа-самец и вожак стаи, непререкаемый авторитет. С моим лидерством он готов смириться: все-таки это моя территория, а он мой гость, но Тимофей… Появился, понимаешь, малолетка, о нем в газетах пишут, интервью у него берут. Не у Алекса берут, а у этого громилы-простофили! Несправедливо.

— Мне хочется себя испытать, — соврал Алекс. — И размяться. Здорово, что не пришлось прерывать тренировки, когда я сюда приехал.

Алекс хорош как боец. Он говорил, что с десяти лет занимается. Сперва бокс, потом самбо, теперь отдельно — борьба. Еще фехтование было в его послужном списке. Шансы у него есть: опыт против таланта, расчет и техника против скорости и выносливости. Я бы посмотрел этот бой, но не хотелось бы, чтобы бились мои друзья.