— А мы когда за крабами?

Я обернулся, глядя на ребят, которым воспитатели выдавали изоленту и пленку — они должны были латать дыры в палатках, проеденные мышами — на случай, если пойдет дождь, надо бы их дождаться. Мне казалось, что, если дождь все-таки пойдет, латки не спасут, потому что эти палатки настолько древние и ветхие, что швы будут пропускать воду. Память взрослого напомнила, что желательно палатки окопать, сделать водоотвод. Но мы уже накосячили, установив некоторые в низинах, а переустанавливать их было выше наших сил, и так чуть не померли. Буду надеяться, что дождь обойдет нас стороной.

— Так когда? — не унимался Саня.

— С одиннадцати до тринадцати, — пообещал я. — Группами. На группу по полчаса, у нас масок мало.

Парень кивнул и уселся на песок возле меня, скрестив ноги по-турецки. Я наблюдал за Алексом, он уплыл далеко и наворачивал круги, как акула, мелькали его ласты и черные плавки. Замер. Нырнул. Поплыл дальше, и дальше, и дальше. И вот его уже с трудом видно. Ну точно с добычей приплывет.

— Делаем ставки! — прогудел Чабанов. — Ставлю на то, что он вернется без крабов. Потому что, когда теплая вода, они куда-то деваются.

— Не, думаю, поймает, и не одного, — не согласился Ден. — А кто окажется прав, тому что?

Леонид Эдуардович укоризненно сказал:

— Только на деньги не надо, пожалуйста.

— На фо́фан! — предложил Памфилов.

— А что это? — спросила любопытная Ия Киселева.

— А вот что! — Памфилов подбежал к Чуме, приложил пятерню к его лбу, отогнул свой средний палец… клац! — Сильный щелбан!

— Офигел, больно! — воскликнул Чума, попытался Дена ударить, но тот отскочил.

Москвичи раздухарились, разбились по парам, один был за Алекса, другой против. Сговорились, что выигравший бьет фофан. Все столпились на берегу, следя за точкой Алекса. Мы с Ильей тоже поспорили, я был уверен, что Алекс принесет добычу. Потому что ну невозможно так долго плавать и ничего не поймать.

— Плывет назад! — объявила Лихолетова и потерла руки.

Аж Самочкин перестал играть на гитаре, вытянул шею. Я снова задумался о происхождении его прозвища, подошел к москвичу-ровеснику Андрюхи, ушастому и прыщавому Михе, и проговорил:

— Давай отойдем. Разговор есть серьезный. А то спать не могу, любопытство гложет.

Тот насторожился.

— Да расслабься. Андрюха гитарист — твой одноклассник?

Парень мотнул головой.

— Не, он из параллельного класса. Я понял! Тебе интересно, чего он… парень покосился на гитариста и прошептал: — Самочкин.

— Не один я спрашиваю? — улыбнулся я.

— Ага. Короче… — Он снова покосился на Андрюху. — История такая. Пришла к нам новая историчка. Ну и в начале урока делает перекличку по журналу, доходит до Андрюхи… А его фамилия — Самышкин… — Он закрыл рот рукой, давясь смехом. — Ну, ты понял, как она прочитала.