Никто не отреагировал.

— Саша? — позвал я. — Са-аш?

Да что ж такое? Последние ступени я перепрыгнул и побежал по матам, не разуваясь. Сашка лежала на диване и ни на что не реагировала. Играла «Агата Кристи».

Да что ж…

— Са-аш! — гаркнул я, и девушка вздрогнула, подняла голову и сразу же отвернулась, прохрипела:

— Уходи, пожалуйста. Со мной все нормально.

— Ага, вижу.

Я сел рядом с Гаечкой на диван, она шарахнулась и отвернулась. Я заметил, что у нее красное лицо, нос и глаза — она точно плакала.

— Довели лошади московские? — Я тронул ее за плечо. — Прости, что не отговорил.

Она мотнула головой, не признавая свою слабость.

— Я их встретил на пути сюда. Они меня тоже чуть не довели.

Саша молчала, шумно сопела. Наконец выдала:

— Я больше не буду ничего ни у кого вести! Сама, дура, виновата. Переоценила себя. Прости, что… — всхлип, — что подвела. Секретарем буду, вести — нет.

— Я выгнал лошадей из нашей организации, — сказал я. — Ибо не фиг портить нам рабочий настрой и, вообще, атмосферу. Гнилье поганое!

— Спасибо, — прошептала Саша. — Все равно не буду. Уроды. Ненавижу.

Что произошло, спрашивать я не стал — захочет, сама расскажет. Но, скорее всего, не захочет, Гаечка гордая и посчитает, что пожаловаться на унижение — признать свою слабость и пережить его повторно.

Сжались кулаки. Гаечка у нас зубастая, раньше Карасиха с Шипой ее гоняли, теперь же она в авторитете, никто ей пикнуть против ничего не смеет. И вот вернулось осознание, что она — всего лишь слабая девочка, пусть и сильная. Да, такой вот казус.

Хотелось обнять и пожалеть подругу, но мне казалось, что ей это не понравится. Ей понравилось бы, если бы я оставил ее в покое и дал прореветься.

— Ну ничего, — сказал я, — придумаю, как наказать эту стаю гиен.

— Спасибо, — шепнула Гаечка.

Злость Гаечки, ее негодование передалось мне, и разгулявшаяся фантазия подсовывала красочные картины возмездия, например, что я даю им установку «засранки». Еле себя остановил — ну а вдруг внушение уже на расстоянии действует, и все десять девушек слягут с животом.

Гнилушка в той компании одна, остальные — просто девчонки-подростки, которые самоутверждаются единственным доступным им способом — за счет того, кто не может ответить. Моя Наташка еще год назад была такой же, достаточно вспомнить, как она над Ликой Лялиной издевалась, и над Любкой, и над Звягиным из параллельного класса. Теперь же, уверен, она никогда не обидит слабого.

Просто вынести вредных девчонок за скобки — самое простое решение. Гораздо более сложное — придумать, как заставить их вести себя по-человечески. Провести внушение? Или есть более человечный способ? Если он не найдется, придется пожертвовать малым ради большего.