Не поверит. Никто не поверит, потому что влюбленный человек болен, а влюбленный подросток вдвойне неадекват.

— Пойдем домой, а то предки заподозрят нас в заговоре, — предложил я.

Наташка помотала головой, сунула в рот жеваную уже жвачку.

— Чуть позже. Когда дым выветрится.

— Отчаянная ты девчонка. Зная, что тебе светит, если батя спалит, так рисковать!

— Ну а что, теперь не жить? — проворчала она.

А мне подумалось о том, какой бы выросла Наташа, если бы получала не только затрещины, но и хоть немного родительской ласки? Стала бы протестовать, сбегать из дома, шарахаться ночами? Найдя во мне единомышленника, сестрица принялась взахлеб рассказывать про Влада — какой он умный, взрослый и сильный, как ее любит. И что ругается, когда она курит.

Зная, как он обойдется с моей сестренкой, я заочно Влада ненавидел и думал, что неприятие курения — его единственная положительная черта.

— И все-таки это не ты, — сделала вывод Наташка, задумалась. — Я читала книжку, как чужая душа вселилась в другого человека. Может, и в тебя кто-то другой вселился? Как зовут твою класснуху?

Ну да, ну да, в это время было модно верить во все сверхъестественное, косяком пошли Джуны, Чумаки, Анастасии и прочие Кашпировские. Расскажи я, что во мне дух Иосифа Виссарионовича — поверят ведь!

— Елена Анатольевна, — ответил я, перечислил, когда у кого день рождения, и напомнил:— Чего я тебе никогда не прощу, так того, что три года назад ты Прошеньку задавила и обставила так, словно он в траве запутался.

— Я сама тогда весь день проревела, — призналась она. — Думала, если ты узнаешь, то меня отлупишь. А цыплят тех все равно крыса ночью порезала.

Мы замолчали. Наташка думала о своем, а я вспоминал, как родители решили заниматься курами и купили двадцать цыплят: пятнадцать желтых, пять цветных. Прошка был рыжим. Мы с Наташкой их сразу усыновили, каждого знали по имени, пасли в траве небольшими партиями, кормили кузнечиками, а ночевать носили в квартиру. Когда они чуть подросли, было решено цыплят оставить в сарае, где в ту же ночь их растерзала крыса.

— Вот теперь я уверена, что это ты. Или все-таки нет? — Наташка повернулась ко мне, поджав ногу. — Или тебе досталась его память?

— Как бы то ни было, такой вариант меня тебе ведь больше нравится?

— Да, всегда именно о таком брате мечтала, только старшем, — закивала она.

— Пошел за уроки, — вздохнул я.

— Я попозже подойду, надо, чтобы выветрилось. — Она помахала руками перед лицом.

Когда я вернулся, отец уже ушел на работу. И слава богу. Я уселся за свой-наш с Борей стол, достал дневник. Завтра русский, литература, химия, геометрия, которую мне сдавать, биология и физкультура. Русский я сделал за десять минут. Самым сложным оказалось повторить свой прежний почерк.