Наташка вскочила и принялась с остервенением пинать камни. Когда один чуть не ударил Бориса по голове, объяснила:

— Ты понял, да? Это у Анжелки днюха! А Аринка думала, что у меня. Он ей — джинсы купил! А мне трусы подарил стыдные, как у бабки! И носки. Типа, отвянь.

— Сука, — только и выдавил из себя я.

Черт, с Лялиной-то я и не поговорил, рыбалкой увлекся, дорвался до бесплатного! Хотя что это изменило бы? Или изменило? Вот что гопникам ничего не сломал и по башке от них получил, это я лоханулся.

Устав баловаться, к столу вернулся Илья, потянулся за печеньем. Наташка пробормотала:

— Вы же знаете, да, что Русю отпустили, а Зяму закрыли, потому что он взял вину на себя?

Я закатил глаза и выругался.

— Да знаем мы. Все знают.

Борис прищурился и выпалил:

— Это ты специально сказала, да, чтобы нам праздник испортить?

Наташка надулась и отвернулась.

— Вообще-то я как лучше хотела.

— Ага, ты всегда так!

— Так, ша! — Я вскинул руки. — Все это моя недоработка. Русю надо валить.

— В смысле? — уточнил Илья.

— Сразу надо было что-то ему сломать. Я недооценил противника и огреб.

— Думаешь, он не успокоится? — прогудел Димон Чабанов.

— Теперь, когда кореша его закрыли — точно нет. Вот мы подумали, что это все хаханьки, и я по башке получил.

— И что делать? — спросил Илья.

— Ноги ему сломать, вот что. У дома караулить и бить. Чтобы он нос высунуть боялся и понял, что связываться с нами себе дороже. Но поодиночке ходить будет нельзя… — И тут перед глазами нарисовался отцовский обрез, вот бы взять его на несколько дней!

Стащить, что ли? Снарядить гильзы крупной солью…

Прерывая мысли, на губу капнула капля. Я запрокинул голову и увидел, как на по-вечернему яркое небо наползает чернильная туча. Вдалеке громыхнуло.

Илья встал, посмотрел на речку и махнул вперед:

— Пора сворачиваться. Посмотрите, как речка наполнятся, нас сейчас смоет!

Я глянул туда же и присвистнул: прозрачный ручеек, который мы переходили вброд, бурлил, пенился, уровень воды поднимался буквально на глазах. Нехило так льет там, в горах! Подтверждая мою догадку, мимо проплыл дохлый пятнистый поросенок, застрял в нагромождении хвороста. Смыло его, что ли, а потом обо что-то приложило? Толстое бревно протаранило плотину из веток, как ледокол, и поросенок поплыл дальше.

— Уже уходить? Давай еще останемся, — принялся канючить Борька. — Спрячемся под деревьями. Не хочу домой!

— Начало восьмого, — сказал Илья.

— Уже? — Наташка вскочила, забыв о своей обиде. — Там же Санта-Барбара!

— Да успокойся ты, все равно понятно, что там дальше будет.

— Хорошо посидели, — резюмировал Чабанов.