— Вообще-то, я теперь тоже тут живу, — проговорил я, зачем-то стараясь попасть в такт шагам.

— Правда? Где? — Рыжая даже замедлилась немного.

Я неопределённо махнул подбородком вперёд:

— Там. В конце парка, недалеко от Колумбийского Университета, — теперь моя очередь тянуть её за руку.

— Ничего себе. Ты у нас богатенький Буратино, оказывается! А я сюда из Бруклина таскаюсь… — девушка на ходу толкнула своим плечом в моё, от чего внутри меня поднимается сладкая волна.

— Ээ, кстати, меня зовут Алекс, — да, вот такой я мальчик-тормоз. Не прошло и часа — сообразил!

К счастью, Рыжая не обращает на это никакого внимания:

— А меня — Эйлин. Но русские зовут Линой.

— Лина, — пробую на вкус я. — Но я могу и Эйлин выговорить, не проблема.

— Понятно, что не проблема, — смеется она, — проблемы у нас совсем другие!

Это её «у нас» неожиданно зажло где-то внутри тёплый огонек, и на этот раз уже я хулигански дёрнул её за руку, а когда она качнулась в мою сторону — толкнул её плечом в плечо. Лина в ответ задорно поддала мне бедром, так, смеясь и толкаясь, мы стремительным шагом вышли из парка.

Я чувствовал себя счастливым.

* * *

— Да уж, аскетичненько, — Рыжая скорчила скептическую рожу, оглядывая моё гарлемское жилище.

Ну да, кроватка тут узкая, даже для меня одного. И вообще — не Версаль. Но ведь бывает же хуже?

— Ой, да ладно тебе — ты бы видела мою квартиру на Камчатке! — заговорщически подмигнул ей я.

— Ого! У тебя есть квартира на Камчатке⁈ — девушка смотрит на меня круглыми глазами. Красивыми круглыми зелёными глазами, да. Хоть аниме-тян рисуй, жаль, не умею.

— Ну — так… Служебная. Я бездомный, на самом деле, если честно. Так что, я довольно бедный Буратино, извини, — показательно понурив голову, ответил я.

Рыжая заразительно смеётся. Через пару секунд и я не выдержал, дальше смеёмся вместе.

— Ладно, тогда предлагаю поехать сейчас ко мне, — отсмеявшись сказала Лина и потянула меня за руку.

— Сейчас? Вообще-то, уже вечер, — не сразу поддаюсь соблазну я.

— И что — боишься? — и смотрит так задорно.

— Ну… нет… А родители? — я очень, очень боюсь всё поломать.

— Я одна живу, не парься, — Рыжая дернула меня за руку снова, сильнее, и я уже не могу и не хочу колебаться дальше.

Мы идём к метро, на улице дождь… Я чувствую себя довольно неуютно, переживаю не за себя — за неё, даже возникла мысль зарулить в какой-нибудь магазин, купить там зонт побольше и нести над ней. Чтоб ни капельки на рыжую копну волос не попало! Но Лине плевать — она веселится, болтает без умолку и даже чуть-чуть пританцовывает на ходу.