— Ну что ты как маленький — неужели я могла не заметить? Тебя как дубиной по голове ударили, когда ты меня увидел. Почти сразу вскочил и давай метаться, как голодный тигр в клетке. А потом зашел за лавку, на газон, оп — и нет! Ну и через полчаса являешься такой герой-любовник с охапкой голландских роз. Я вот не знаю, где тут такое купить можно. Зато в России — запросто, на любом углу. Признавайся давай!

— Да, я купил их в Москве, — состроив виноватую рожу, сказал я. Знаю, что глупо — один чёрт в темноте почти ничего не видно, но всё равно само как-то получается. — Я потом пошарил по окрестностям — на самом деле, тут тоже можно купить цветы, есть пара магазинов. Но таких роз там и правда не продают — только мелкие какие-то. И дорого очень.

Минуту Рыжая смотрит на меня молча.

— А… то есть, ты прямо отсюда… пошёл прямо туда? — тихо, с каким-то непонятным ожиданием спросила она.

— Ну да. К метро. Это же ещё и быстрее — здесь-то мне пришлось бы идти к магазину цветов пешком, даже если бы я и знал тогда, где это. Полчаса, не меньше, и столько же назад. А так я был уверен, что начну выбирать цветы уже через три минуты, а через десять — вернусь обратно, — пояснил я.

— То есть, ты можешь сейчас отсюда перейти в Россию? — Лина не унимается.

— Да что такого? Хоть в Россию, хоть в Испанию, хоть в Мексику! Ты ведь тоже можешь, как я понял? — не догоняю я, чего она от меня хочет.

— Я? Могу, да. Тоже. Только не в Россию, — помедлив, сказала она.

— А чем тебе Россия-то не угодила? Что мешает? Или кто? — я, кажется, начинаю понимать — кто.

Но оказываюсь неправ!

— С Россией у меня всё хорошо. Но прыгнуть я могу метров на 500 максимум. Дальше не получается.

И столько горечи прозвучало в этих её последних словах, что я немедленно начал мою Рыжую утешать.

* * *

Блин, как же мне, оказывается, не хватало такой простой штуки, как кухня! Сколько я уже болтаюсь по отелям да арендам — два месяца, три? Недолго, так если задуматься. Но уже кажется, как будто в прошлой жизни. Другой, не моей. А от вида Рыжей, которая так по-домашнему, уютно и привычно, жарит яичницу, у меня просто срывает крышу — я встаю, огибаю стол, обнимаю стройную фигурку со спины, зарываюсь лицом в пушистые волосы и млею.

— Сашка! А ну, отпусти! Сгорит же! — Лина терпела недолго.

— Ум-гум-гум, — мычу я ей в волосы.

— Что⁈ — вопрос сопровождается чувствительным тычком в ребра.

— Не сгорит, — потирая бок, повторил я повернувшейся девушке.

Ух, как сверкают притворно сердитые глаза! Я было примерился схватить её снова, но Лина показала мне кулак с зажатой в нем лопаткой. Довольно массивной, между прочим.