Скип молча включил планшет, там карта. Спутниковый снимок, точнее. Присмотревшись к одинокому дому, стоящему посредине порядочной поляны в лесу, я ловлю чувство… узнавания, что ли.

— Стой, а это что — оно? Прямо оно⁈

— Ну да. А ты думал, мы тут так, погулять вышли? — подкалывает меня Сергей.

— Да откуда⁈ — я поражён до глубины души. И, что хуже, где-то в глубине опять всплывают какие-то тёмные нехорошие подозрения. Неужели всё-таки одна банда⁈ Я ведь точно не говорил им ни полслова про то, где мою Рыжую держат!

— Да прекрати ты нервничать! — прикрикнул Сергей, и я опять ощущаю теплую успокаивающую волну. — Мы же не с неба упали — это серьёзная операция, задействовано много народу, разного. Мы, если хочешь знать, опоздали тебя прикрыть буквально на пару часов! Если бы ты вернулся к себе домой, а не к девушке своей — ничего вообще бы не было, только вот наш человек тебя увидел, когда ты уже сдался бандюкам. Дёргаться было опасно, там тоже не лохи, могли заложников на месте положить, что, как ты понимаешь, никак нас не устраивало.

Он поднялся, отошёл на середину комнаты и потянулся всем телом.

— Что? — ответил он на мой вопросительный взгляд. — Это ты ночью спал, хоть плохо, но все же, а мы — прикинь? Как Саврас без узды, сто миль туда, двести обратно… Мы только в пять утра узнали, куда и зачем тебя отправляют. А вариант, что отсрочку ты себе выговорил для того, чтобы тут за помощью обратиться, аналитики выдали вообще к обеду ближе. Только мы думали, что ты пойдешь в полицию, хорошо, что наблюдателя возле твоего дома оставили на всякий случай, он тебя и углядел, — Сергей потряс головой, подсел обратно к столу и решительно приказал:

— Все, отставить лирику, давайте работайте уже!

Дальше — рутина.

* * *

Вываливаясь на точку встречи с очередным грузом железа, я потерял равновесие, сделал два неверных шага, наступил на какую-то ветку, и ослабевшие ноги не удержали — грохнулся. Наверное — ударился чем-то об одну из навьюченных железяк, даже наверняка, но сейчас я так устал, что мне уже всё равно, я даже боли не чувствую. Пожалуй, я здорово переоценил свои силы, обещая спецназёрам «куда угодно и сколько надо» — там, в Троицке, в оружейке всякого барахла ещё минимум на три ходки, но я спекся. Справедливости ради — какие там десять кил, к чертям собачьим? Дежурный в Троицке каждый раз навешивает на меня все сорок, даже пару раз прыжок срывался, слишком тяжело. И остались только тяжеленные рюкзаки и последний бронежилет — ума не приложу, как бойцы такую дурную тяжесть на себе таскают? Впрочем, их-то — много, а я один, и мне это всё ещё как-то перекинуть сюда, самому, никто не поможет. Остаётся только надеяться, что мои добровольные помощники ещё в дороге, и время у меня есть. Надо подышать.