Про маму Гриша, конечно же, благополучно позабыл, первый тост (я сразу отказался «в пользу общества») — за гостя. Ну и ладно, понятно, что на самом деле им это все до фонаря, чего прикидываться… Но что-то про мой интерес у него в голове все же осталось:

— Мужики, тут какое дело: Алекс давно дома не был, хочет узнать новости наши, — все втроем дружно повернулись ко мне. — Тебя кто-то конкретный интересует? Девочки, друзья? Одноклассники?

Кручу в руках кружку с чаем. Кружка горячая, и хотя в мастерской очень тепло, сидим раздетые, намерзшимся рукам все равно приятно. Интересует… а кто меня интересует? Так и вспомнить некого, если разобраться. Девочки? Вроде ни по кому я не страдал особо… да и заменились те лица сто раз другими. А последнее лицо в недлинном, если честно, списке — вообще Танька. Брр, аж передергивает. Нет, точно нет.

Друзья и одноклассники? Детский сад я уж и не помню, хотя там группа у нас была вполне дружная, жаль, что все как-то разбежались в школе. Были парни, с кем общался в деревне, пока была жива мамина подруга, и я ездил к ней на лето, но что местные алкаши могут про них знать? А больше-то и нет никого. Я растерянно поднял глаза, и обнаружил, что мои запросы никому и не нужны, собутыльники замечательно с жаром обсуждают что-то свое. Хотел было их оборвать — а потом как-то расслабленно подумал: а какая разница? На что я рассчитывал — что мне кто-то подборку биографий выдаст? На всех? И еще летопись городскую, школьную, дальше по списку? А я в них ковыряться буду? Не с мамиными же подругами идти встречаться — они на работе наверняка, надо ждать вечера. На улице, а там холодно! Тут хоть тепло, и чай есть. Горячий.

Дальше я просто сидел и пил чай, иногда подливая себе еще. Вокруг плавал какой-то туман, компания за столом о чем-то говорила, говорила, я, сколько ни вслушивался, ни разу ничего знакомого не уловил. Вру, пару раз было: про директора завода нашего, да мэра — этих я хоть по фамилиям знал. Но толку мне с них? Как вдруг что-то резануло:

— Так, стоп — ну-ка, повтори? — смотрят непонимающе. — Про кого ты говорил только что? Вернулся, еще что-то…

— А, так Албатьев же вернулся, — Гриша с готовностью отрабатывает пайку. — Тот самый, Альба, который тебя еще все чморил тогда, в школе!

Поднимаю глаза, медленно. Гриша-то, оказывается, совсем не так уж был «не в курсе» моих тогдашних проблем! Он понимает, что сморозил что-то не то, и испуганно шевелится, отодвигаясь. Боится, что брошусь, что ли? Смешно. Впрочем, плевать, на все плевать. Отодвинуть все эти мысли в голове в сторону: