поддержка, какую только можно найти. — Вы должны сохранять все его сообщения, Сандрина. Понимаете? Вам решать, отвечать на них или нет, но сохраняйте все. — Я не знаю, надо ли отвечать? — сомневается Сандрина. Полицейская задумывается. Через несколько секунд она говорит: — Он играет роль несчастного отца. Человека, которого подвергают преследованиям. Думаю, сейчас он начнет изображать обеспокоенность за вашу судьбу. Если вы дадите ему понять, что все кончено, что не надо искать вас, не надо пытаться разузнать, где вы находитесь, то десятки сообщений, которыми он вас забросает, превратятся в манипулирование. Вы понимаете, к чему я веду? После того как вы скажете ему, что вы ушли, все изменится. Но главное — осторожность. Я не могу решать за вас. — Сандрина, Лиза пытается донести до тебя, что теперь наступает самое опасное время, — поясняет Каролина, — но не говорит этого прямо и откровенно, потому что не хочет, чтобы ты передумала. Они смотрят друг другу в глаза и вдруг ни с того ни с сего улыбаются. Теперь наступает самое опасное время. И это после расставания с мужчиной, который бил обеих головой об стену, душил, а одну из них чуть не убил. Ну разве это не смешно — самый опасный? Кажется, об этом говорят морщинки, разбежавшиеся вокруг глаз Каролины. Лизе не по себе, она старается не вводить Сандрину в заблуждение, не приукрашивать реальность, но это правда: самое страшное впереди. Она прибегает к статистике, говорит: так и есть, момент расставания является самым опасным, — и Сандрина жестом дает понять: не надо, я не хочу знать, не хочу слышать, что бы там ни было. Все кончено. Я ушла. Она достает из кармана телефон и пишет: Я ушла. Все кончено. Все кончено. И пусть не звонит. Не звони мне. Пальцы дрожат, она набирает текст очень медленно, ошибается, автокорректор предлагает яшма вместо я ушла и не зависит вместо не звони. Сандрина нажимает на «отправить» и кладет телефон на журнальный столик. Она надеялась, что станет легче, но чувствует, как ее прошибает пот, потом ей становится холодно, ее трясет, а горло перехватывает. Интересно, думает она, это ощущение ужаса когда-нибудь пройдет? Она помнит, что после того, как она ушла от родителей, была жизнь без дикого страха, без вечной боязни, но ей не удается перенестись мыслями в то время, тело забыло, что значит не чувствовать напряжения. Только что она отправила самое простое сообщение, и однако она на грани обморока, в голове туман. Лиза говорит: — Сандрина, вы очень побледнели. Сандрина, как сквозь скафандр,