13
Сегодня ей предстоит сходить к гинекологу, и она этому очень рада. Впервые в жизни она спешит во врачебный кабинет. Выходит из конторы в обеденный перерыв и оглядывается по сторонам. Седана нигде не видно, можно выдохнуть. Еще пару недель назад она и подумать не могла, что пойдет в клинику, не поставив его в известность, тайком от него. В клинике играет тихая музыка, в воздухе витает запах эвкалипта. Ей безумно нравится этот аромат. Когда они начали встречаться, она удивилась: «Мои любимые цветы? Ой, я не знаю, наверное, белые». Она ответила ему наобум, потому что никто и никогда не дарил ей цветов. «А эвкалипт?» — спросил он. Ее маленькая квартирка пропахла эвкалиптом — он ни разу не пришел с пустыми руками, и ей пришлось обзавестись вазами, не одной, а сразу тремя: две для свежих букетов, а третья, самая большая, для веточек эвкалипта, ведь они сохранялись, когда другие цветы увядали. У нее возникало ощущение, что она таким образом скапливает любовь, составляет огромный букет удачи. Запах эвкалипта, казалось ей, это аромат счастья, счастья, которого оба уже не ждали. Она вспоминает, и вдруг слезы выступают у нее на глазах. Обычно она плачет редко и очень горько. И только при нем. Поначалу слез хватало, чтобы он тут же успокоился, как будто именно слезы и были его целью, как будто он хотел что-то растопить в ней. Но уже давно ее плач не останавливает его; теперь ей нужно раскраснеться, с растрепанными волосами умолять невесть о чем. И по этой причине он доводит ее до крайности, оскорбляет, давит, толкает, таскает за волосы. Потом она вспоминает про разбитый бокал, про то, каким внимательным он стал, как просил прощения, когда она порезалась, и она сказала себе: да, кровь помогла. И по логике вещей, впредь он будет успокаиваться только при виде того, как она истекает кровью. Тихий голос, который в последние дни медленно пробивал себе дорогу в мозговых извилинах, голос, который много месяцев молчал от безысходности, что-то шепчет. Шепот слабый, еле слышный, но Сандрина различает: Ну, разумеется, тупая ты корова, разумеется, он тебя убьет. В это мгновение в холл входит врач. Она сменила прическу. Косички делят ее череп темными рядами. Очень красиво. Сандрине хотелось бы иметь такие волосы. И не только. Жизнелюбие. Волю. Ей хотелось быть кем-то другим. Докторша не подзывает ее к себе — подходит сама, наклоняется, чуть ли не садится на корточки и говорит: — Эй, что такое? Это гормоны? Сандрина достает бумажный платочек и старается не нарушить макияж. Говорит: