9
Ей некуда и, главное, незачем спешить еще несколько дней, так как он раздражен и огрызается. По утрам все идет как обычно, но вечерами атмосфера накаляется, становится угрожающей. С работы он возвращается в бешенстве — следовательница каждый вечер торчит в своей машине у их дома. Она появляется незадолго до его прихода, а уезжает поздно и не всегда в одно и то же время. Сандрина спрашивает себя, зачем она это делает. Разве непонятно, что она все портит? Неужели до нее не доходит, что из-за ее присутствия отец Матиаса лезет на стену? Если бы им троим выпал спокойный вечерок, она бы рассказала про крошку, она смогла бы… они смогли бы, и стало бы… Она не знает, как стало бы. Как-то по-другому, лучше. Неделя тянется целую вечность. В четверг вечером ее снова тошнит, и она с трудом сдерживается, чтобы не выскочить из-за стола, не уйти подальше от пюре с его невыносимым запахом. Ее спас телефон, городской телефон, выбрасывающий трели дурных новостей. Он сказал: «Что там еще?» — и пошел к аппарату, и Сандрина, воспользовавшись этим, одним движением смахнула содержимое своей тарелки в раковину и быстро села на место. И улыбнулась Матиасу, вытирая липкую руку бумажной салфеткой. Над пустой тарелкой ей стало легче дышать, и к тому времени, когда он присоединился к ним, она уже немного пришла в себя. Это Анн-Мари, объявляет он, они приедут в субботу. Сандрина понимает, что ему не оставили выбора, и еще раз мысленно обращается к своему животу: «Не сегодня». Он не любит навязавшихся гостей, не любит, когда сообщают о времени прихода в его собственный дом. Про дом он сам сказал Сандрине однажды вечером: «Дом записан на мое имя, здесь я хозяин, здесь все мое»; и ей сразу вспомнился гоблин из волшебной сказки, трясущийся над своими сокровищами. Сандрина думает, что на самом деле ему не обязательно было соглашаться на визит первой жены и ее родителей, но раз надо — значит, надо, у него есть принципы, и потом со стороны это будет выглядеть… хм… Матиас с громким стуком ставит стакан на тарелку — мальчик понял, что сказал отец, и это жест радости с его стороны, но тот цедит сквозь зубы: — Осторожно, Матиас. — Они будут у нас обедать? — спрашивает Сандрина, и ее муж отвечает: — У нас тут не ресторан, и, кроме того, придет социальный работник. И еще эти. Сандрина понимает: полицейские, они снова будут здесь. Вечером в постели он берет ее резко и грубо, будто чувствует, что в ее теле что-то изменилось, и хочет заставить ее признаться, выдать свою тайну, но Сандрина не сдается, потому