встать. Покидая дом, Сандрина чувствует приступ паники, ей кажется, ее изгоняют, выталкивают. Это ровно то, чего она боялась: возвращается первая жена, а она, вторая, оказывается на улице. Она сглатывает, глубоко дышит, пытается успокоиться. Ее муж смотрит на них, машет рукой, стоя у двери. Сандрина отвечает тем же, заставляет себя улыбнуться. Полицейская говорит: — Пристегнитесь. Маловероятно, что они успеют вернуться к десерту. Полицейская заводит мотор, уверенно выруливает на проезжую часть и направляется в сторону больницы. Мимо проплывают домики коттеджного поселка, потом круговой перекресток, развязка и шоссе. — До больницы минут пятнадцать, — говорит женщина. — Да, знаю, — отвечает Сандрина. И добавляет, чтобы как-то поддержать разговор: — Вы живете где-то поблизости? — Нет, но я очень часто бывала здесь после исчезновения жены господина Ланглуа. «Жена господина Ланглуа», «мадам Ланглуа» — это Каролина, а кто же еще, пусть Сандрина даже в мыслях ее так не называла. Для нее она «Каролина», или «первая жена», или «его бывшая», или «мать Матиаса». Себя она порой воображала настоящей, официальной женой господина Ланглуа, мадам Ланглуа, госпожой Ланглуа и даже доставила себе парочку приятных минут, выписывая на клочке бумаги Сандрина Ланглуа. Так делают все девочки-подростки, но когда она была девочкой, у нее не было ни любимого, чье имя можно было бы примерить на себя, ни времени на каракули, так что она позволила себе это маленькое удовольствие гораздо позже, но верить в то, что правда когда-нибудь станет мамам Ланглуа, запретила себе. И была права. — Вы это знали? — спрашивает женщина, и Сандрина понимает, что не слышала ничего из того, что ей только что сказали. Может, ей и в самом деле нездоровится? Да еще эти преследующие ее запахи… Наверное, хорошо, что она покажется доктору, она и сама думала об этом, хотя, конечно, момент не самый подходящий. Но, по крайней мере, дело будет сделано, и вечером, когда она расскажет ему, что у нее уже случались головокружения и тошнота, может, он не будет так злиться из-за того, что женщина-полицейский настояла на поездке в больницу и она, Сандрина, согласилась. — Прошу прощения? — говорит Сандрина, усилием воли возвращая себя к разговору. — Я сказала: ваш сожитель был под подозрением после исчезновения госпожи Ланглуа, вы это знали или нет? Сандрина кивает. Она не хочет, чтобы ей напоминали об этом. Да, знает, это было в новостях. Но она тогда влюбилась в мужчину, который плакал, и ей совсем не хочется вспоминать