«А старец-то — профессионал, — подумал он. — Интересно, он рецепт настойки сам разработал или с местными наркобаронами якшается. Традиции тут по этому вопросу богатые. Китай как-никак две опиумные войны[7] пережил, — спасибо культурным англичанам, — а бесследно такое не проходит».

Немного успокоившись, Зихао стал внимать ровному голосу учителя. Ничуть не усиливаясь, этот голос, казалось, проникал во все уголки Главного зала Лотоса, изгоняя оттуда скалившихся чудовищ.

— Уже много лет все мы — последователи истинного учения «Голубого лотоса» — делаем обще дело, тайно служим идее возрождения великого Китая под единым началом. За последние десять лет мы проникли во все структуры управления этой страны и практически взяли их под контроль. Среди нас много чиновников высшего ранга.

Легкий одобрительный ропот был ему ответом. Ливей на мгновение остановился и выпил глоток из стоявшей перед ним чаши с настойкой лотоса.

— Я рад приветствовать сегодня здесь наших собратьев. В первую очередь тех, которые представляют, если можно так сказать… официальную власть, — тихо рассмеялся учитель, отчего его белая борода мелко затряслась. — Центральный комитет Коммунистической партии Китая, его Политбюро и Постоянный комитет, из семи членов которого — пятеро уже члены «Голубого лотоса». А скоро будут все. Это представители той самой власти, не верующие в древних богов, которую в ближайшие время сменит истинная власть. Мы стоим на пороге великих изменений.

Старец сделал вдох и назвал своих учеников:

— Рад видеть тебя, Гуожи.

Один из «высших чиновников империи Цинь» в парадной одежде Чаофу: синий шёлк с изображения драконов, сидевший слева от Гризова, встал и поклонился собратьям по тайному обществу. Это был дородный мужчина с широким лицом, — настоящий партийный лидер, — которому очень шел костюм древнего чиновника. Словно в нем и родился.

— И тебя, Делун.

Теперь встал другой высший чиновник империи, в одеждах, разукрашенных символами вселенной. Этот был высокий и сухой, как дерево, которому не хватает воды. Он держал в правой руке свиток с печатью.

— Приветствую и тебя, почтенный Джиангуо.

Следующий представитель империи был стар, невысок ростом и узок в плечах. Его сухощавую фигуру плотно облегало Чаофу с вышивкой белого журавля на груди. Всем своим видом он олицетворял китайского чиновника, посвятившего жизнь служению отечеству. «В молодости девушки таких не любят, — поймал себя на странной мысли Гризов, — но именно такие идут дальше всех по лестнице власти. А те, кого любят, часто остаются внизу. Они и так счастливы».