— Надо же, — удивился Гризов, — император, сын неба, тоже ел, как обычный человек?
— Еще как ел, — кивнула Маша, — а, кроме того, искусствами занимался и разводил цветочки.
— Император разводил цветочки? — удивлению Гризова, казалось, не было предела.
— Ну да, — ничуть не смутившись, кивнула Маша, — а чем ему еще заниматься? Он там целых три императорских сада разбил: Долголетия, Доброты и Спокойствия. А также личный Императорский сад.
— И в тысяча девятьсот восемьдесят седьмом году Императорский дворец в Пекине был включен в список памятников ЮНЕСКО, — улучив мгновение, вставил словно Антон.
— А вы откуда знаете? — Маша даже остановилась от неожиданности. Но затем что-то обдумала и зашагала дальше. — Наверное, читали.
— Ага, читал, — согласился Гризов, проклиная свою неосторожность. Хотя об истинных источниках его знаний Маша все равно бы не догадалась.
Глава седьмая Настоящий полковник
Остальные детали жизни китайских императоров Маша и Гризов взахлеб обсуждали до тех пор, пока измученная осмотром девяти тысяч девятисот девяносто девяти комнат Императорского дворца группа не достигла ресторана. Под предводительством девушки Вали с бэйджем на груди русские туристы вновь прибыли в недра уже знакомого парка, где их ожидал обед по-китайски.
День был теплый, поэтому расположились на открытой террасе под раскидистыми кронами деревьев. К удивлению Гризова, Федор, строитель из Москвы, был уже там и был не один. Рядом с ним за столиком сидел улыбчивый китаец И Ван Чай, по кличке Ваня, и двое русских туристов из ночной компании. Они радостно приветствовали Антона как старого знакомого и стали зазывать к себе за стол, на котором Антон увидел початую бутылку рисовой водки. Но Гризов отказался — пить посреди дня, да еще когда вокруг невесть что происходит, опасно. Кроме того, он был с дамой, что вышло как нельзя кстати. Поэтому Антон сел с Машей и еще двумя туристами за столик подальше от московского строителя, приготовившись в качестве расплаты за галантность битый час выслушивать историю про благотворное действие морской соли на организм. А его между тем интересовало совсем другое.
Не выходил из памяти внезапно оживший глиняный чудик, который снес голову слишком любопытному доктору Хонгу одним ударом. «Хотя, в общем, — подумал Гризов, — правильно снес. Нечего мучить статуи электрическим током».
А последующие события вообще наводили Антона на странные мысли. Глиняный солдат для кого-то был так опасен, что тот не задумываясь пошел на уничтожение известного всему миру научного учреждения в самом центре столицы. Все это было очень интересно и, как показалось Гризову, могло иметь прямое отношение к энергетическим следам Бергмозера и косвенное к русским летчикам, томившимся сейчас в китайских застенках. Следовало получить более подробную информацию. Разнюхать, что к чему.