Убедившись, что новых разрушений на территории Дальнего Востока больше нет, а группировка спутников «Коготь дракона», натворившая столько дел, не замышляет следующий удар, он вернулся в Тяньцзинь на корму шикарной джонки, где одна из его астральных оболочек только что закончила доедать лобстера.
Гризов отпил шампанского и взглянул на сияющую от счастья Машу, которая так и сидела с поднятой головой, наблюдая за фейерверком. В ночном небе над Тяньцзинем по-прежнему шла красочная борьба мифических драконов. Только Гризову было уже не до развлечений. В дело вступил настоящий дракон и нанес удар первым, подло, без объявления войны. Впрочем, вполне по-китайски. Только, несмотря на масштаб разрушений, это был лишь предупредительный выстрел, как показалось Гризову. А основные действия были впереди. И почему-то Антону подумал, что они не заставят себя долго ждать.
— Знаешь, Маша, — прервал он затянувшееся молчание, — пожалуй, сегодня мы в море не поплывем. Сделаем кружок по Тяньцзиню и на рассвете домой.
— Как скажешь, — зачарованно кивнула Маша, мысленно пребывая где-то в мире сказок. — По-моему, прогулка удалась. Мне так хорошо, как никогда еще не было.
Глава восемнадцатая Рубикон перейден
Вернувшись на рассвете, они еще так долго предавались утехам в постели, что проспали завтрак. А потом едва не проспали обед. Пришлось заказывать еду в номер. Маша, как ни странно, в этот раз съела мало, а наелась быстро. Затем, критически осмотрев себя после ночных гуляний, решила посетить местный косметический салон. Заведение располагалось тут же, на первом этаже отеля.
— Ты валяйся дальше, а мне пора, — заявила она, быстро накинув одежду. — Пойду, попудрю носик. Я же у тебя должна быть всегда красивой.
Гризов не сопротивлялся.
— Встретимся в ресторане, — кивнул он и принялся поглощать остатки второго завтрака.
Чтобы не есть одному в тишине, Антон включил широченный телевизор, занимавший едва ли не полстены номера. Перевод на все языки мира для эфирного духа происходил автоматически. В тот момент, когда поневоле расслабленный Гризов доедал запечённые кольца кальмаров, китайский диктор, едва видневшийся в правом углу экрана на фоне красного национального флага, возвестил:
— Позавчера вечером наш горячо любимый генеральный секретарь Коммунистической партии Китая, товарищ Си, скоропостижно скончался от инфаркта. Новым генеральным секретарем на внеочередном съезде КПК единогласно выбран товарищ Ливей.
Из телевизора на ошарашенного Гризова смотрело до боли знакомое лицо мудрого и благородного старца. Только на этот раз он был одет не в синие одежды, как ученый муж эпохи династии Цинь, а вполне по-европейски: в темный костюм, белую рубашку и красный галстук спокойного оттенка. Ни дать ни взять, настоящий коммунист, лидер Компартии Китая. Ливей поблагодарил других собравшихся на съезде видных представителей партии за оказанную честь и, приветственно помахав рукой миллиардам телезрителей, исчез с экрана.