Люди садились в машину молча. Один из солдат помогал мужчине с распухшей ногой, второй придерживал дверь. Тот, что прятал хлеб за пазуху, перед посадкой подошёл ко мне и неловко сжал предплечье. Губы у него дрожали, но говорить он не стал. Я помог ему забраться в кузов. Старик обошёл машину, проверил задние двери. На нас больше почти не смотрел. Его занимали люди, которых теперь предстояло довезти до своих. Аслан остался у Умаровых, охранять пленного, которого мы вывезли второй ходкой. Он должен был остаться там, помочь устраивать больных, готовил дальнейший выезд и одновременно занимался семьёй Мусы.
После ухода машины в сарае стало просторно. Возле стены лежали импровизированные подстилки, пустая бутылка, палка, на которую ещё утром опирался один из освобождённых. Белов собрал использованные бинты. Мухин вынес ведро, вернулся и некоторое время стоял посреди освободившегося прохода. На его лице была странная гамма чувств. Было видно, что он очень хочет уехать из этого жуткого места и завидует тем же срочникам, которые скоро будут дома, а с другой стороны в нем боролась желание помочь нам и выглядеть в своих же собственных глазах человеком, которого бандиты не смогли сломать и запугать.
Синицын сидел возле спутникового телефона. Знакомый ему так и не перезвонил. Мы подождали ещё, пока ели. Потом я убрал аппарат. Оставлять его включённым до полной разрядки батарей было бессмысленно. Человек на другом конце мог добиваться помощи, ждать разрешения или уже передать наш разговор кому-нибудь ещё. Ни сроков, ни подтверждения у нас не было.
Выход откладывать не стали. Я взял Равиля, Мусу, Игоря и Гришу Ивлева. Остальные оставались у машин. Перед уходом ещё раз объяснил, что делать, если мы задержимся. Синицын слушал внимательно, Белов проверял перевязку Богдана. Тот уже сидел самостоятельно и сердился на фельдшера, который не давал ему одеться без помощи. Цвет лица стал лучше. Температуры, со слов Белова, не было. До здорового ему оставалось далеко, но беспомощным он уже не выглядел.
Мы проверили оружие, воду, рации. Подтянули ремни, убрали всё, что могло греметь или цепляться за ветки. Поели горячего и вышли. Сазонов отвез нас на несколько километров по дороге, высадил на обочине и вернулся назад, мы же дальше пошли пешком. Первую часть пути прошли по знакомым местам. Потом Муса увёл нас от дороги, через заброшенные сады. В траве попадались обломки черепицы. Между деревьями торчали бетонные столбики, на одном сохранился кусок проволоки. За низкой каменной оградой начинался лес, росший на склонах горы.