Селение открылось внизу неожиданно. Сквозь ветви виднелись отдельные окна, но вскоре исчезли и они. Было слышно, как где-то долго заводили машину. Потом двигатель стих, и остался только шум воды в овраге. Шли без спешки. После нескольких суток на ногах прибавленная на подъёме скорость всё равно обернулась бы лишней остановкой. Муса выбирал дорогу, Гриша следил за тем, что оставалось сзади. Остальные держались так, чтобы видеть друг друга между деревьями.

На старой тропе пришлось задержаться. Вывороченный бук перегородил проход. Вместе с корнями он поднял пласт земли, а дальше склон был разрезан промоиной. Внизу блестела вода. Ночью глубину толком не определить, но даже того, что мы видели, хватало. Самим пройти можно. Нести здесь человека — мучение. Я сразу вычеркнул этот участок из возможного обратного пути. Муса нашёл обход выше. Он отнял время, зато вывел нас на сухую складку склона. Под ногами вместо мокрой земли появилась щебёнка. Лес стал реже, между стволами проступило небо.

К базе вышли перед рассветом. Сначала показались огни. Потом из темноты выступила крыша большого корпуса, ниже — длинное здание столовой. Бывшая база отдыха занимала широкую полку под лесистым склоном. Когда-то здесь, наверное, было неплохо. Рядом вода, вокруг деревья, внизу селение. Сохранились бетонные вазоны, железные перила лестницы, баскетбольный щит над заросшей площадкой. Теперь возле лестницы стоял грузовик, в кузове которого был установлен крупнокалиберный пулемёт. Двухэтажный корпус был обращён к нам боком. На верхнем этаже тянулась открытая галерея. Между ним и столовой лежал двор, часть которого закрывали деревья и низкая пристройка под ржавой крышей. Хозяйственные строения уходили вправо, в складку местности. Одно из них мы видели только по верхнему краю стены. У ворот лежали трубы, перекрытые железными листами. Всё сходилось с рассказом пленного и воспоминаниями Синицына.

Подходящего места для наблюдения сразу не нашли. С одной точки хорошо просматривался двор, но не было видно ворот. С другой корпус закрывала крона большого дерева. Пришлось расположиться раздельно, сохраняя возможность негромко переговариваться и передавать друг другу замеченное. Игорь лёг рядом со мной. До света он несколько раз поднимал бинокль, потом сам понял, что торопится, и положил его перед собой.

Во дворе ходил один человек. Второй вышел из-за столовой, постоял у стены и закурил. На галерее хлопнула дверь. База просыпалась. Утро тянулось медленно. Из трубы столовой пошёл дым. Возле умывальника появился бородатый человек в майке. Он долго плескал на себя воду, отфыркивался, потом ушёл, на ходу натягивая рубаху. Из корпуса вынесли одеяло и вытряхнули через перила.