Пленных начали выводить позже. Сначала двоих отправили к поленнице. Ещё трое прошли за хозяйственную пристройку и исчезли из виду. Мужчина с перевязанной головой остановился возле стены, пока охранник отпирал дверь. Люди появлялись не одновременно. Некоторые возвращались другим путём. Уже через час стало ясно, что уверенно назвать их число мы пока не можем. Я отмечал только тех, кого удавалось различить.
Равиль наблюдал за въездом. Гриша больше смотрел на дальние строения. Муса изучал склон и едва заметные проходы между зарослями. Он узнал старую хозяйственную дорогу за сараями. Когда-то по ней возили дрова. Теперь начало было завалено досками и железом, дальше она скрывалась в лесу. Во время очередной смены у бинокля Муса осторожно отполз назад и ушёл посмотреть, куда можно выйти по склону. Мы остались вчетвером.
Солнце поднималось. Сырая одежда начала сохнуть, зато появились мухи. Они садились на лицо, лезли к глазам. Приходилось медленно отводить их ладонью, чтобы лишний раз не шевелиться. Игорь почти не двигался. Я подвинул ему флягу. Он выпил несколько глотков и вернул её, продолжая смотреть на корпус.
Антон появился ближе к полудню. Из боковой двери вышел высокий сутулый мужчина с ведром. Второе они несли вдвоём с мальчишкой. Первым я увидел остриженный затылок. Потом худую шею над воротом чужой рубахи, подвёрнутые рукава, слишком широкие брюки. Рядом Быков перестал дышать. Я осторожно повернул голову. Игорь лежал неподвижно, вжав подбородок в землю. Только ремень бинокля мелко дрожал возле щеки.
Мальчик спускался по ступенькам боком. Взрослый приподнял ведро, забирая тяжесть на себя, что-то ему сказал. Антон поднял лицо. На фотографии он выглядел младше и полнее. Здесь от прежнего лица остались большие глаза и линия бровей, такая же, как у отца. Быков медленно опустил бинокль. Несколько секунд смотрел перед собой, затем снова поднёс его к глазам. Ни звука, ни резкого движения. Пленные дошли до ёмкости возле столовой. Мужчина принялся набирать воду, а мальчик присел на бетонный бортик. Одну руку он держал возле живота. Кисть была обмотана тканью. Охранник крикнул. Антон сразу поднялся. Пока они шли обратно, Игорь смотрел только на сына. Когда дверь закрылась, ещё долго не отрывал от неё взгляда. Я положил ладонь ему на спину. Он едва заметно кивнул. Теперь мы знали, что успели.
Муса вернулся после полудня. Ниже по лесу он нашёл старую дорогу, уходившую в соседнюю долину. Прямого прохода к ней от базы не было, но склон позволял спуститься. Дальше дорога огибала селение и выходила к заброшенному хозяйству. Там сохранилась площадка, куда могли подойти наши машины. Сразу уходить проверять её всей группой я не стал. Муса знал местность, но нам ещё предстояло убедиться, что по выбранному направлению смогут двигаться освобождённые. А на базе тем временем продолжали появляться люди, которые без помощи далеко не уйдут.