Никто из нас не кричал. На крик уже не было воздуха. Один из боевиков оказался почти перед самым Равилем. Они увидели друг друга одновременно. Автомат Равиля ударил первым, человек повалился в кусты, зацепив ремнём ветку. Мне пришлось отвернуть в сторону. За толстым деревом стоял ещё один. Так близко, что я разглядел мокрые от пота усы и широко раскрытый рот. Он дёрнул оружие вверх. Я выстрелил из пистолета и промахнулся, не останавливаясь я врезался в него плечом, потерял равновесие. Мы оба рухнули.
Локоть обожгло болью. Под щекой оказались мокрые листья. Чужая рука ухватила меня за ворот, потянула вниз. Я рванулся, пытаясь освободиться, и услышал совсем рядом два выстрела. Хватка ослабла. Гриша схватил меня за ремень и поднял рывком, от которого едва не хрустнула шея.
— Вставай, Серый! Потом лежать будешь!
Я поднялся на колени. Пистолет так и был зажат в моей руке. Передо мной было открытое пространство и стоял джип. У открытой дверцы джипа стоял Леча. До этого я не видел его ни разу, но узнал сразу. Тёмный жилет, короткая борода. Именно так его и описывали все, кто видел. Синицин, Мухин, пленные… Он смотрел на нас с таким выражением, будто всё происходящее было чьей-то непростительной ошибкой. В руках у него был автомат. Леча попытался повернуться к Грише. Я нажал спусковой крючке и на этот раз попал. Пули с глухим, противным стуком врезались в тело. Равиль налетел на него сбоку. Дверца хлопнула, ударившись о кузов. Снова выстрелы, короткие и оглушительные. Потом стрельба рядом прекратилась. Где-то ниже ещё хлопали автоматы. Тяжело дышал Равиль. Шуршали сорванные листья. Леча лежал возле переднего колеса. Оружие осталось под ним. Я стоял, упираясь ладонью в капот. Во рту был вкус земли и крови. Между деревьями мелькнули две спины. Боевики уходили в лес. Один на бегу оглянулся, чуть не упал, схватился за ствол и исчез следом за вторым. Гриша поднял автомат, но не выстрелил.
— Пусть уходят, — сказал я, снимая с тела трупа АКМС. — Нам здесь больше делать нечего. Давай парни, в машину и погнали.
Равиль опустился на край сиденья. Смотрел на меня, будто пытался что-то спросить. Я оглядел его, потом Гришу. Оба были на ногах. На Грише темнела кровь, но та же самая, что раньше. У Равиля сочилась рана на боку. Новых попаданий не было. После того, что только что произошло, в это верилось с трудом. В ас стреляли практически в упор.
— Себя осмотрите, — сказал я. — Сейчас можно не почувствовать. Руки, ноги, под курткой проверьте.
Гриша ощупал грудь, провёл ладонью по животу.