— Назад! Назад! — орал изнутри обелиска майор. — Тащите их! Они мешают!

Куча-мала в проходе рассасывалась неохотно. Только когда изнутри женщин начали хватать и тащить силой, всё пошло в нормальном темпе. Грязные, в истерике, они отбивались, совершенно не понимая, что происходит. А у меня, тем временем, закончился первый магазин.

Перезарядившись, практически «оглох» от тварей вокруг. Теперь пятьдесят метров казались слишком большим расстоянием и хотелось тишины.

— Аааа! — заорал один из парней, подхваченный мимо пролетавшей «стрекозой».

Мгновение, буквально секунда и у твари в стороны отлетают крылья, от чего та выпускает парнишку и тот падает на землю. Высота, благо, была небольшой и тот выжил, тут же на четвереньках уползая к нам. Секундное помешательство и слабость, проходят быстро. Замутило, признаться, но в руки себя взять удалось.

— Внутрь! — орет Кум. — Заходите!

Через головы вперед перелетают гранаты, чтобы дать нам фору и спокойно зайти. Взрывы, темнота перед глазами, когда внешний мир меняется стенами внутри обелиска, и рывок меня за шкирку. Равновесие удержать получается с трудом, но тем не менее не свалился на пол. Уперся в стенку, переводя дух, отмечая, краем глаза, как Кум выдергивает остальных замешкавшихся.

— На нуле! — рев, доносится со стороны.

— Тоже пуст!

— Последний магазин!

— Проходы, тут еще проходы!

— Рычаг работает! Можно закрыть дверь! Там чисто!

Звон в ушах заставляет трясти головой, в попытке от него избавиться. Мельком вижу просторный зал, с потолками в метров восемь и черными стенами, что покрыты хитинистыми выростами. Эдакие бугры застилают и пол, неприятно скрежеща при ходьбе.

— Все в коридор! Живо! — крики уже не кажутся такими громкими.

Выхватываю из окружения Катю и схватив её за руку, буквально отдираю девушку от стены. Она вжалась в неё, не в силах пошевелиться.

— Ааа! — ворвавшаяся внутрь тварь, что еле протиснулась в трехметровую дыру, за секунду разорвала первого попавшегося парнишку.

— Да сдохни ты уже!

Очередь практически вплотную, но тщетно. Пули проникают в вплоть, даже рвут её, но тварь добирается до второго солдата — крупного мужика, лет сорока. Тот успевает сделать шаг назад, но шипастый прут, что был вместе руки твари, протыкает того насквозь. Тварь подносит хрипящего солдата к груди, которая расходится в стороны, представляя собой вертикальную пасть. Тут-то и становится видна настоящая голова, а не тот мясной отросток на плечах, куда все безнадежно палили. Утопленная в плоти, она растеклась изнутри, представляя собой искаженное в мерзких мутациях лицо.