ВУХ! И хлопок подствольника эхом отскакивает от стен.

Взрыв случается ровно в тот момент, когда живой еще солдат перекусывается пополам. Граната разрывается в самой пасти и этого хватает. Груда плоти пошатываясь, заваливается назад, погребая под собой более мелкую, что пыталась протиснутся между корпусом обелиска и телом твари.

— Сюда! Живо!

Проношусь мимо стен, на пьедестал и по пологому подъёму с низкими перилами. Дверь представляет собой гильотину, но снизу. Рычаг, на который давит, кажется, Лихо, расположен слева от неё. Извилистая труба утоплена вниз, но глядя на вздутые вены и напряженное лицо, становится понятно, что дело это непростое.

Крики убиваемых и пожираемых заживо, летели вслед, пока я тащил Катю за руку. Стены коридора за дверью не несли на себе следов хитинистого покрытия. Вроде бы обычный металл, с какими-то схемополосами вдоль. Достаточно широкий коридор, высоту тоже имел немаленькую. Дальше, метров через двадцать, дверь, точно такая же, которую открытой всё еще держал Лихо. Еще дальше коридор расходился в стороны, но судя по тому, что гражданских погнали именно туда, опасности не наблюдалось. Оно так и оказалось, когда добрался до развилки. Слева проход упирался в дверь больше, с пультом управления по правую сторону.А вот справа коридор расширялся в эдакий двухэтажный зал, с футуристичным подобием скамеек. Они расположились прямо на против огроменного затемнённого окна, будто в каком театре.

— Всё! — доносится до меня крик Кума. — Залетай!

А после маты, когда с громким шелестом закрывается дверь. Стихают выстрелы и взрывы. Рычание тварей остается там, за толстой, в полметра шириной, дверью. Внутри не было темно. Те самые схемополосы светились тусклым голубоватым светом, с периодически пробегающей по ним зеленой полосой.

— Давай, садись, — переводя дыхание, подвожу Катю к ближайшей скамейке.

По большей части, люди падали прямо там, где стояли. Никакие скамейки им нахрен были не нужны. Особенно, когда рухнула дверь, отсекая звуки внешнего мира. Что солдаты, что женщины, без сил опускались на пол, словно лишенные скелета. Вымотанные, загнанные и потерянные.

Я и сам чувствовал себя не лучше. Легкие работали на износ, а тело и вовсе горело. Гудели мышцы, во рту пересохло и слабость постепенно накатывала всё сильней.

На ощупь найдя скамейку, опустился на неё лицом к проходу. Довольно удобная, с углублением под задницу, но без спинки, что была бы кстати. И наслаждаясь покоем не сразу почувствовал, как за плечо меня кто-то трясет. Поворачивался в сторону Кати, я стараясь не сорваться на грубость. Правда, стоило мне увидеть её ошарашенный взгляд, что устремился в сторону окна, невольно напрягся. Ладони легли на калаш, а рефлексы моментально заставили подорваться. Взгляд уткнулся в окно, темнота за которым до этого, таковой уже не была. Подсветка с той стороны переливалась всеми оттенка алого, медленно и плавно пульсируя по таким же схемополосами, что и в коридоре.