— Твою-то мать, — прошептал я, делая несколько шагов ближе.

Помещение за окном уходило бесконечную высь трубой, диаметром метров в пятьдесят. Под звуки тошноты, а после и топот ног, когда Катя не выдержав, сорвалась с места и утащила в коридор девчушку, я подошел ближе.

Первый этаж, на который мы попали с земли, на являлся таковым на самом деле. Вниз обелиск уходит еще метров на пять, точно. И вот там, внизу, точнее уже практически вровень с нами, находилось гнездо из человеческой плоти. Будто муравейник, где вместо всякого лесного мусора — тела. Мертвые человеческие тела разной степень повреждений. Те самые жуки, что уже нам встречались, которые могли пропадать из виду, сновали по этой груде, ловко перебирая лапками. Отрывая куски плоти с человечески тел, они пережевывали её на протяжении нескольких секунд, а после сплевывали бурой клейкой массой. Она стекала по белым костям вниз и постепенно застывала, подобно янтарю.

— Ты чего застыл? — голос Кума даже вздрогнуть не заставил. — Матерь божья…

Но и это еще не всё.

Внутри стен этой трубы расположились и другие окна, подобные нашему. Только вот таких, пустых, было немного. Остальные, что выше, что ниже, представляли собой ульи, с кучей различных насекомообразных существ, в сотах. Они застыли там без движения, словно напоказ, для зрителей, как мы. Несколько таких помещений находились в полуразрушенном состоянии после работы артиллерии. Именно в подобных видно было движение сотен тел, что периодически высовывались во внутреннее пространство трубы и сбрасывали туда тела…

— Нужно разнести всё это к черту, — звеня от ненависти, подошел я ближе к окну и всадил в него кулаком.

— Эй, парень, ты чего? — ажно вздрогнул Кум.

Эмоции переполняли, а всё дело в том, что внутри этого муравейника, там, под грудой человеческой плоти зрело «что-то» огромное. Причем это «что-то» ворочалось и фонило псионикой столь сильно, что даже я это чувствовал.

— Оно пожрет всех нас, — процедил я. — Выпьет и переварит души.

Ещё удар кулаком в стекло.

— Превратит Землю в бесплодный кусок камня, — челюсти сжимались сильнее, а внутри головы появился мерзкий неприятный звон.

— Эй, эй! Антон! — попытка оттащить меня за плечо только сильнее разозлила.

Отмахнувшись рукой, отправил Кума в полет совершенно не физической силой. Отметив краем уха удар его тела о стену, прикипел взглядом к мясному муравейнику. «Что-то» изнутри его ворочалось в приятной неге сна. «Что-то» подавляло волю всех тварей вокруг, заставляя собирать, как можно больше плоти. Я «слышал» это. И когда тело Кума отправилось в полет «это» услышало и меня.