— Полотьск, — надменно бросил Хререк.

Посланники зашушукались, нахмурились. Мы же стояли молча, напустив на себя грозный вид, чтобы вселить в полочан побольше страха. Напуганный враг — побеждённый враг.

— Не бывать тому, — собрав всю свою смелость, произнёс переговорщик.

Он вспотел не то от страха, не то от жары, а может, от того и другого вместе.

— Посмотрим, — сказал Хререк, жестом отпуская их восвояси.

Кому-то предстоит непростой разговор с начальством. Переговорщики ушли с заметным облегчением, хотя результат переговоров сильно отличался от желаемого. Мы проводили их насмешливыми взглядами, рассматривая ссутуленные спины до тех пор, пока они все не скрылись за городскими воротами.

— Когда на приступ, княже? — спросил один из ярлов, кажется, Стурла.

— Какой ещё приступ? — усмехнулся Хререк. — Ставлю марку серебра, что уже сегодня нам откроют ворота.

— Принимаю, — сказал я. — Ставлю марку серебра, что не откроют.

— Ха! Готовь серебро, Бранд, казне пополнение будет, — рассмеялся князь.

Больше никто ставить не рискнул, хотя заключать пари любили многие. Мы просто разошлись по своим делам, дел перед осадой и штурмом хватало с лихвой. Подготовить лестницы, найти подходящее дерево для тарана, изготовить его, накрыть мокрыми шкурами, которые тоже надо было где-то найти, решить вопрос с провизией путём грабежа окрестных выселок и хуторов, и прочее, и прочее.

Ворота не открыли. Так что после заката князь прислал мне марку серебра через посыльного. В этом вопросе князь был честен как мать Тереза.

Город окружили, на всех дорогах выставили пикеты, один корабль под обстрелом прошёл вниз по Двине мимо крепости. По-хорошему не получилось, значит, будем действовать по-плохому. В конце концов, война это всего лишь форма дипломатии, последний довод королей.

Полоцк обложили со всех сторон, так, что мышь не проскочит, и начали приготовления к штурму, прямо на виду у горожан. Ещё один способ поселить страх в людях. Хререк планировал штурмовать ворота, без всяких изысков и военных хитростей, грубой силой расколоть защиту полочан как гнилой орешек.

Защитники нервно прохаживались по стене, поглядывая на наш лагерь и выставленные пикеты, несколько раз пытались совершить вылазку малыми силами, но всякий раз получали по бороде и возвращались обратно. Счёт погибшим открылся на первый же день осады, и с той, и с другой стороны.

Долго рассусоливать и сидеть под стенами Хререк не хотел, мы были ограничены и во времени, и в припасах, так что его расчёт строился на том, что нам удастся взломать оборону с первого раза, как минимум, войти в сам город. Все окрестные селения сразу же раскулачили на провиант, а мужиков угнали на работы, строить лестницы и копать отхожие ямы.