— Надо было сразу, с наскоку брать, — ворчал Кнут. — Попрятать всё успели, ценности закопать.

— Как закопали, так и откопают, — возражал ему Харальд. — Поспрашивать хорошенько, с огоньком, тут же всё и расскажут.

Я в целом не поддерживал такие методы, но и запретить их не мог. Будет всё то же самое, только тайком от меня, а этого лучше избегать всеми способами. Сразу же минус в авторитет вождя, а оно мне надо? Не надо. Я вообще считал, что такие вопросы надо решать уже после того, как город будет взят.

Впрочем, надежда на то, что полочане задерут лапки кверху и откроют ворота на милость победителя, всё ещё жила у многих, в том числе, у самого Хререка. Я таких иллюзий не питал. Здесь, в Полоцке и окрестностях, жили кривичи, то есть, те же самые будущие русские, что и мы, а русские, как известно, не сдаются.

Полочане круглосуточно патрулировали стену, на берегу выстроили баррикады и даже затопили несколько ладей, чтобы мы не могли подобраться со стороны реки. Брячислав Всеславич своё дело знал крепко и оборону организовал со всем тщанием и умением, поэтому я отлично понимал — будет непросто.

Хотя это понимали далеко не все. Уже после пары дней сидения под стенами некоторые товарищи начали роптать, мол, надо пойти и вломить городским. Лестницы готовы, таран готов, всё готово, дайте только приказ, а уж мы не подведём. И такие голоса раздавались не только среди простых солдат, даже некоторые хёвдинги бурчали вполголоса. Да и Хререк всё чаще поглядывал на городские ворота и окованный железом таран.

Ещё одних переговоров быть попросту не могло, обе стороны яснее ясного изложили свою позицию. Кончиться это дело могло только большой дракой, и если наши пребывали в нетерпении, то полоцкие наверняка ждали начала схватки с замиранием сердца. Шансов у них почти не было, разве что полочане вдруг изобретут какую-нибудь вундервафлю-супероружие или призовут на помощь богатыря, способного в одиночку победить целую армию. Ни того, ни другого у полочан не имелось.

— Можно, наверное, потом и дальше пойти, — мечтательно протянул Торбьерн, когда мы в очередной раз стояли в пикете на одной из дорог.

— То есть? — не понял я.

— Ну, после этого Полотьска, на другие города, сёла, — пояснил кузен. — Побольше подзаработать. Предложи князю, а? Ты же с ним, вроде как, это самое.

— Это самое что? — прищурился я.

— Ну, дружны вы с ним, — осторожно произнёс кузен, и я рассмеялся в ответ.

Нет уж, дружить с начальством это затея так себе. Хорошие отношения поддерживать надо, но друзьями нас точно назвать было нельзя, да и князь, по моему ощущению, дружил со всеми и ни с кем одновременно, не подпуская никого ближе определённой границы.