— Точно, — буркнул Олаф.

Костёр трещал, выбрасывая снопы искр, дым лез в глаза всюду, куда бы ты не уселся, комары так и норовили откушать свежей крови, именно твоей, а не чьей-то ещё. Но почему-то такие посиделки у костра нравились мне гораздо больше, чем пьянки в таверне или в длинном доме конунга. Душевнее как-то, что ли.

Все заняты своим делом, большинство отдыхает после долгого дня в море. Кто-то варит кашу в общем котле, кто-то стоит в карауле. Хромунд обходит раненых, некоторые уже спят, богатырским храпом демаскируя нашу стоянку. Мне нравилась такая жизнь, полукочевая, бродячая. Лучше, чем сидеть за стенами какого-нибудь городка в прокопчённой хижине и ждать, пока к стенам подойдёт чья-нибудь армия.

Да и я уже привык к подобной жизни, а смартфоны, интернет и центральное отопление теперь казались для меня чем-то далёким и сказочным, эфемерным. Смутным воспоминанием из далёкого прошлого.

— Вот разбогатеем, ферму себе построю, — мечтательно протянул Токи. — В жёны себе Ауд возьму, рыжую.

— Кто бы её тебе отдал, Токи, — фыркнул Кьяртан.

— Так я и говорю, когда разбогатеем, — пожал плечами Токи. — Сейчас-то понятно…

— Пока ты в море, на ней уж кто-нибудь жениться успеет, — сказал Сверри. — Или она ждать обещала?

— Не знаю, — пожал плечами Токи.

— Ауд, это которая дочка Ормульфа Рыжего? — спросил Лейф.

— Она самая, — сказал Токи.

— Да уж, я бы с ней ферму-то распахал, — задумчиво произнёс Лейф.

Токи, кажется, не понял, что Лейф имел в виду, поэтому согласно закивал, как ни в чём не бывало. Остальные прятали ухмылки в бороды.

О мирной и спокойной жизни мечтали многие, и их в поход гнала жажда наживы, стремление разбогатеть, чтобы однажды осесть на земле и больше никогда не браться за оружие. Другие мечтали прославиться, чтобы об их доблести сложили песни, которые запомнятся в веках. Третьи, и их было меньше всего, ходили в вик просто из любви к приключениям, и я, пожалуй, мог считать себя именно из их числа.

Меня не интересовало богатство, земля и спокойное существование зажиточного фермера, хотя я понимал, почему некоторые могут к этому стремиться. Меня не заботили песни, которые обо мне сложат, и истории, которые обо мне расскажут, хотя я и старался вести себя так, чтобы не уронить чести и соответствовать здешнему моральному компасу. А вот узнать, что кроется за горизонтом, поглядеть на далёкие земли, оказаться там, где прежде не ступала нога моего современника, это будоражило кровь и заставляло меня двигаться дальше.

Утром мы двинулись дальше, навстречу рассвету. И чем дальше мы продвигались на восток, тем более знакомыми и привычными для меня выглядели здешние берега.