Корабль всё чаще вёл Кьяртан, пока я отлёживался на корме, удар в голову, похоже, не прошёл бесследно. Мне требовалось немного времени, чтобы восстановиться, как и остальным нашим раненым, и поэтому мы проходили мимо возможных целей. Поморянские деревушки оставались нетронутыми.

Впрочем, никто не жаловался. Один только Жадина, вечно алчущий добычи, пристально вглядывался в туманную дымку на юге, подсчитывая утерянную прибыль. Все остальные пока отдыхали от сражений и зализывали раны.

Вскоре мы добрались до литовского побережья и повернули к северу. Прошли вдоль Моонзунда, добрались до Финского залива. С грабежом латышей и прочих местных нищих аборигенов пришлось повременить. У них как у латыша — только хрен да душа. И в кармане ни гроша. Так что мы просто восстанавливались от ран, не встревая в конфликты.

Миновали будущую Нарву, острова, Котлин. Теперь я сам вёл «Морского сокола» с глупой улыбкой на лице. Здесь я бывал. Пусть в другом времени, но бывал, и любил эти места, хоть и не жил здесь подолгу. И хоть вместо чудесных парков Ораниенбаума и Петергофа здесь виднелся только заросший лесом берег, я всё равно радовался.

Топкие берега устья Невы и знакомые очертания островов так и вовсе привели меня в восторг.

— Чему ты так радуешься, Бранд? — вдруг спросил меня Кьяртан.

— Здесь граду быть, — усмехнулся я.

И пусть никаких чернеющих изб убогого чухонца пока не виднелось, Пушкин немного приукрасил действительность, но берега и в самом деле здесь были топкими, а широкая река неслась вперёд с ужасающей скоростью. Нам приходилось идти на вёслах, чтобы хоть как-то бороться с течением.

— Для города место плохое, болото сплошное тут, — сказал Вестгейр. — Комары сожрут.

— Нет, братцы, — протянул я. — Тут город будет. Один из величайших. Но потом.

Норманны покосились друг на друга, мол, хёвдинг совсем головой ударился, но спорить со мной не стали. В конце концов, я же не заставлял их этот город строить.

Мы вошли в Неву, мимо Васильевского острова, который хоть и не был убран в гранит, но всё равно узнавался по очертаниям Стрелки.

— Будь здесь место повыше, так неплохое местечко было бы, пошлины за проход собирать, — сказал Сигстейн. — Все посюда ходят, другого-то нет пути.

— Это кажется тебе, что нет, — сказал Ульф Бочка, почёсывая объёмное пузо. — Полно их.

— А тут кто живёт-то вообще? — спросил Сверри.

— Финны, — сказал борнхольмец. — Рыбаки.

На этой стороне Балтики бывали немногие из нас, но некоторые всё же бывали. В основном, новички. Гуннстейн тоже наверняка бороздил здешние воды, но он теперь пировал в Вальхалле со старыми друзьями, ожидая нашего прибытия. Ничего, будем полагаться на собственные умения.