— Хромунд! Перевяжи ему культяпку. И ногу, — приказал я. — Доставим ублюдка к князю, раз уж он желает лично с ним говорить.

Норманны загомонили, радуясь моей победе почти как своей собственной, меня обступили со всех сторон, хлопая по плечу, улыбаясь и поздравляя. Вышата тоже подошёл ко мне.

— Повезло, — хмыкнул он.

— Повезло, — кивнул я.

Больше он не сказал ни слова.

— Дальше что? Деревню жечь будем? — спросил Токи.

— Нет, — сказал я. — Ноги этому Йомудусу свяжите, князю подарок упаковать надо.

Жечь и убивать без разбора я не собирался, а за свой проступок ответит сам вождь, а не его люди, ответит лично перед Хререком. Поэтому мы собрались и поволокли Йомантаса в Ладогу.

Своих убитых тоже забрали, их оказалось трое, и все поймали по стреле. Похороним их со всеми почестями, но потом.

— Даже не пограбим? — спросил Хальвдан, когда мы возвращались через деревню.

— Отомстить надо за наших, — сказал Олаф.

— Кому? — фыркнул я. — Бабам и детям? Мужиков местных мы в капусту изрубили и так. В лесу.

— Да хоть бы и им, — насупился Олаф. — Что за поход без добычи?

— Карательный, — сказал я. — Хререка спросишь, как до Альдейгьи дойдём.

— А вот возьму и спрошу, — буркнул он.

Хоть у всей Ладоги спроси. Но мне удалось удержать северян от излишнего кровопролития. В конце концов, я победил местного вождя, мне и решать, что теперь делать с деревней.

Так что мы просто ушли. Некоторые наверняка прихватили что-нибудь из домов, но это несущественно. Люди остались живы, и теперь-то они точно будут платить дань Хререку, в этом я не сомневался. Наверняка зрителями нашего с Йомантасом поединка были не только норманны, но и местные, наблюдающие из своих укрытий, и новость о том, что тут произошло, от здешних племён не укроется.

Обратный путь занял чуть больше времени, чем я ожидал. Тащить раненых и мёртвых через болото оказалось не так-то просто, и к опушке леса мы вышли только вечером, когда солнце оранжевой зарёй начало раскрашивать верхушки берёзок. Здесь уже шли, ничего не опасаясь, я бы даже в самой параноидальной фантазии не решил, что водяне попытаются отбить у нас своего вождя. Их осталось слишком мало, чтобы бросаться в самоубийственные атаки.

Йомантас пришёл в себя, лишь когда мы остановились на привал уже в лесу, после скачек по болоту. Вождь вскочил, попытался бежать, но тут же рухнул на землю лицом вниз, под всеобщий хохот и град насмешек. Ноги мы ему спутали, а руки не стали, и он начал спешно развязывать крепкие морские узлы здоровой рукой, левой. Получалось крайне неловко, так что я медленно подошёл к нему, сел на корточки рядом и участливо заглянул в глаза.