— Знаешь, Эйрик, — сказал я. — Никто в этом не виноват. Только ты сам. Жаль, что ты понял это так поздно.

Он замер, чувствуя холод металла на коже.

— Ты сам потерял свою удачу, вместе с «Морским соколом», ещё тогда, в Англии, — сказал я и замолчал.

Меч так же оставался возле его шеи, и я мог прикончить Эйрика одним ударом, но отчего-то мне стало жаль его убивать.

— Ты обещал мне отплатить за спасение при нашей первой встрече, — сказал я.

— И отплачу! — рявкнул вдруг Эйрик, подбрасывая вверх горсть песка, чтобы меня ослепить.

Ногу вдруг обожгло болью, мерзавец всадил мне в бедро кинжал и тут же перекатился прочь, а Кровопийца лишь чуть-чуть поцарапал его. Штанина вмиг стала мокрой от крови. Ублюдок знал, куда бить.

Теперь он неловко поднимался, практически опираясь на меч и рискуя его сломать или погнуть, а я приближался к нему, приволакивая раненую ногу.

— Даже если я сдохну… Ты тоже сдохнешь… — мрачно усмехнулся Эйрик.

— Не дождёшься, — процедил я, приближаясь наконец на расстояние удара.

Выпад, ложный замах, удар. И Эйрик валится наземь уже мёртвым. На этот раз я с ним не играл, с перерубленной трахеей ему не жить, а я и так уже доигрался. Попался на типичную ловушку всех киношных злодеев. Продолжал болтать вместо того, чтобы просто прикончить врага.

Я буквально чувствовал, как из меня вместе с кровью вытекают жизненные силы. Пальцы холодели, голову начало обносить, мысли путались. Крови из меня натекло уже как с доброго поросёнка, и я знал, что времени терять нельзя. Ни единой секунды.

Дрожащими пальцами я расстегнул пояс, ножны глухо брякнули о землю. Нужно остановить кровотечение, пока не стало слишком поздно, и я судорожно вспоминал всё, чему нас учили на занятиях по первой помощи. Пережать артерию. Наложить жгут. Наложить повязку. Ждать врачебной помощи. Жаль, что бригада скорой не приедет, и в реанимацию меня на жёлтой газельке не увезёт.

Но если я могу что-то сделать, то нельзя бездействовать, пока дышу — надеюсь.

Парни вокруг засуетились, чьи-то руки подхватили меня под мышки, и я попытался их стряхнуть. Мне сейчас лучше не мешать. В глазах начинало темнеть, в животе поселилось какое-то неприятное тянущее чувство. Я оступился и едва не упал, устояв лишь потому, что меня поддерживали с двух сторон.

Перед глазами вдруг всплыла бородатая одноглазая рожа. Хмурая и мрачная, и мне на мгновение даже показалось, что я вижу перед собой своего старого знакомого Грима, но это оказался всего лишь Кнут. Меня положили на какие-то доски, кажется, на телегу.

— Тут… Кулаком дави, — попросил я, указывая на нужное место чуть ниже паховой складки.