— На, водички вот попей, — сказал он, и я с благодарностью принял деревянный ковш.

От холодной, почти ледяной воды ломило зубы, но я пил, чувствуя, как она проваливается прямо в пустой желудок.

— Меня Всеславом зовут, — представился лекарь.

— Чародей? — хрипло спросил я.

— Нет, — ответил Всеслав.

— Бранд Храфнсон, — представился я, возвращая пустой ковш хозяину.

— Да, знаю уже, — улыбнулся лекарь. — Где учился кровь затворять?

Я непонимающе нахмурил брови.

— Старик один показал, — сказал я. — В родных краях.

Майор медицинской службы Дементьев. Мировой мужик.

— Не хочешь — не говори, — пожал плечами Всеслав. — Но тебя только это и спасло. Да парни твои дотащили бережно, не растрясли.

— Хорошо, — кивнул я. — Бегать смогу?

— От кого-то или за кем-то? — лукаво улыбнулся лекарь. — Сможешь. Но нескоро.

— Ходить?

— С костылём, пожалуй, уже сейчас, — сказал он. — Рана затянулась, рана чистая, хвала Триглаву.

Я бы скорее благодарил свои самогонные аппараты и привычку некоторых бойцов носить алкоголь во флягах вместо воды. Гнали при каждом удобном случае, всякий раз, когда оставались на одном месте надолго. Для себя, на продажу. Некоторые ушлые дельцы уже пытались разузнать у нас секрет самогоноварения, но я оставался непреклонен, и Торбьерну строго запретил сливать информацию на сторону.

— И долго я так валялся? — спросил я.

— Почитай, полмесяца, — сказал Всеслав, и я с трудом удержал рвущееся наружу ругательство.

Две недели восстановления, достаточно быстро, на первый взгляд. Но не в том случае, когда ты платишь за каждый день пребывания в лечебнице. Вот они, острые зубы капитализма.

— Сколько должен? — спросил я.

— Ничего уже, расплатились за тебя, — ответил лекарь. — На вот, оденься.

Я принял у него свёрток, накинул рубаху. Для того, чтобы надеть портки, пришлось лечь обратно на лавку. Почти каждое движение причиняло боль. Одежда висела мешком, как на скелете, и я сперва было подумал, что Всеслав одолжил мне свою, но нет, это была моя собственная.

Всеслав выглянул за дверь, кликнул одного из уличных мальчишек, что-то ему сказал. Я не вслушивался в разговор, я был слишком занят простейшим занятием, которое внезапно оказалось сложнее, чем я думал — подтягивал штаны.

Пояс с мечом обнаружился в уголке, и хоть паутиной Кровопийца ещё не покрылся, но тонким слоем пыли всё-таки зарос. Я почувствовал некоторый прилив благодарности к Всеславу, не за то, что он вытащил меня с того света, а за то, что даже не притронулся к моему мечу. Странные выверты сознания, конечно, но такое мы контролировать не в силах.