— Князь у себя? — спросил я у него после недолгого обмена любезностями.

— У себя, — кивнул Вышата. — Только я бы на твоём месте пока подождал, не совался бы к нему.

Мы медленно шли по двору к усадьбе, в которой раньше обитал Вадим, а теперь, по всей видимости, жил и работал Хререк.

— Почему? — спросил я, уже зная ответ.

— Остыть ему надо, очень уж он злой был, — сказал Вышата. — Ну, когда узнал.

— Бранд перед четырьмя Рагнарсонами не робел, и тут не заробеет, — сказал Торбьерн.

— А это мы сейчас посмотрим, — раздался зычный голос Хререка, который оставил все свои дела и вышел к нам во двор.

— Здравствуй, княже, — сказал я.

Хререк смерил меня долгим пристальным взглядом.

— И тебе, — процедил он. — Не хворать.

Сам он нисколько не изменился, это только я похудел и осунулся после такого отдыха. Но вот выражение лица князя не предвещало ничего хорошего.

— Говори, с чем пришёл, — после некоторой паузы сказал он. — Ты же сюда пришёл, верно?

— Верно, — сказал я. — Доложить о возвращении в строй.

Товарищ князь, старший лейтенант Храфнсон для прохождения дальнейшей службы из отпуска по ранению прибыл. За время моей отлучки — ни одной случки.

— Ну и? Доложил? — хмыкнул князь. — Это всё?

— Если у тебя, князь, ко мне больше вопросов нет, то всё, — сказал я.

Хререк молча поиграл желваками. Караульные во дворе делали вид, что задумчиво смотрят куда-то вдаль, но я точно знал — все навострили уши, чтобы не пропустить ни единого слова. Поэтому князь вынужден был снова играть на публику. Уверен, будь мы наедине, разговор пошёл бы совсем иначе.

— Нет, не всё, — сказал он. — Так не делается, Бранд. Ты убил моего человека.

— Он сам себя убил. Сам вызвал меня, — сказал я. — Тебе разве не говорили?

— Дерзить вздумал? — прошипел князь.

— И в мыслях не было, княже, — я даже склонил голову. — Но если бы ты свидетелей опросил, то понял бы, что я не при чём.

— А я опросил. Мои люди расследование провели, — сказал Хререк. — Ты его оскорбил.

— А он меня подкараулил, чтобы убить, — возразил я. — Пришёл в кольчуге, со своими головорезами. Повернись всё иначе, и тут стоял бы он, а не я. Хотя может и нет, этот змей нашёл бы способ выкрутиться.

Хререк снова нахмурился. Я его понимал, ему нужен был порядок, нехорошо, когда подчинённые режут друг друга. И он меня понимал, наша с Эйриком вражда не могла закончиться иначе, только смертью одного из нас. И всё же князю требовалось сохранить лицо.

— Ты моего человека убил, значит, виру выплатишь мне, — наконец решил князь. — Уже и не знаю, надо ли тебе поручать чего, или ты больше моим приказам не подчиняешься? Приказывал я вам вражду прекратить или нет?