и стратегии. Никто не должен был за это платить. Никому это не было нужно. Шахматы превратились в метафору. А у метафор нет спонсоров. Тройная война, в которой никто не признается Спонсорство в шахматах осложняется еще и скрытой холодной войной внутри самого вида спорта. На элитном уровне шахматы расколоты между федерацией, организатором и игроком, где каждый убежден, что двое других переоценивают свою значимость. Федерация настаивает, что права принадлежат ей. Организатор утверждает, что именно он создал продукт. Игрок же указывает на то, что камеры направлены именно на него. Каждый из них отчасти прав и порой невыносим. Спонсорство в результате превращается в дипломатию. Когда мы пришли, в индустрии царил хаос. Игрокам разрешалось продавать рекламные места на своих пиджаках прямо во время чемпионата мира — это все равно что Месси вышел бы на поле в футболке Pepsi, пока FIFA пыталась бы продать рекламу Coca-Cola. Конечно, игрок зарабатывал бы больше, чем организатор или федерация, но из-за этого весь продукт выглядел бессвязным. Мы это запретили. Официальное спонсорство должно было что-то значить. Но шахматы оставались индивидуальным видом спорта, а игроки — звездами. Они все так же могли давать интервью на фоне собственных спонсорских баннеров, создавая параллельную реальность, в которой официальное мероприятие вроде и не существовало. Эта трехсторонняя фрагментация касается не только шахмат. Она характерна для любой индустрии, где несколько сторон претендуют на один и тот же продукт. В музыке артист выступает против лейбла и стриминговой платформы. Каждый хочет откусить кусок побольше. Каждый может заблокировать сделку, нужную остальным. А фанаты страдают от этой неразберихи. В кино актер находится на разных чашах весов со студией и дистрибьютором. Любые переговоры — это патовая ситуация для троих. Даты релизов сдвигаются. Проекты рушатся. В науке исследователь выступает против университета и издателя. Кому принадлежит интеллектуальная собственность? Кто получает прибыль? Судебные тяжбы и взаимные обиды тянутся десятилетиями. Для нас урок был таков: когда несколько сторон предъявляют законные претензии на один и тот же продукт, спонсорство становится фрагментированным, запутанным и часто невозможным. Бренды хотят ясности. Им нужен один номер телефона, по которому можно позвонить, один контракт, который нужно подписать, и одно размещение логотипа, которое не будет противоречить чьим-то договоренностям. Шахматы не могли этого предложить, хотя мы пытались.