Холод почти музейного экспоната, сооружённого силой мысли по рисунку из древнего архива, немного отрезвил. Юноша прикрыл глаза и упорядочил мысли, вспоминая события прошедших дней.
Началось все с того, что после возвращения домой из столицы, младший Старицкий попытался свести счёты с жизнью. Гордый и самовлюблённый отрок остро переживал увечье, а скрытые издевки и шепотки окружающих были невыносимы. А тут ещё и проклятие навалилось, погружая в депрессию и так уставший мозг.
В общем, пока остальные силились противостоять заразе, Велиор предпринял попытку самоубийства. Уже болтаясь в петле, он раскаялся в своём поступке. Парень хрипел и стремился любой ценой выбраться из перехватившей горло пеньки, но тщетно.
Будь он практиком стихии огня, то пережог бы верёвку. Воздух разорвал бы удавку спрессованным кулаком. Вода сформировала бы лезвие и перерезала аркан. Даже земля создала бы под ногаи выступ, и суицидник встал бы на него ступнями. Равным образом помогли бы и многие первоначала. Но на свою беду, юноша давно сосредоточился только на фамильной технике, развивая лики боли и страданий и ничего более.
Верные тени бессильно кружили вокруг. Они были не в состоянии повлиять на неодушевлённый предмет. С ужасом, Старицкий ощутил, как ослаб мочеточник, и штаны промокли от влаги. Затем расслабился сфинктер, и наружу полезло дерьмо.
Обычный человек давно бы потерял сознание. Но такой достаточно сильный инф, как Велиор, ещё цеплялся за ускользавшие крохи жизни. Со стыдом он представил, как будет обнаружен отцом или, что ещё хуже, другими людьми. Тогда ещё отношения со старшим Старицким были теплыми. Отчуждение произошло немного поздней, под влиянием круто изменившейся среды Велграда и обстоятельств.
И вот тогда-то, на грани жизни и смерти, Велиор обрёл способность лицезреть невидимое обычным практикам. Витавшее повсюду в виде чёрных хлопьев проклятие преобразилось. Теперь оно напоминало серые снежинки, на которые жадно накинулись до того беспомощные, не знавшие, как помочь хозяину, лики.
За секунду пространство вокруг юноши очистилось от мути. А изрядно побледневшее тени завели подле висельника затейливый хоровод. Через какое-то время раздался негромкий хлопок, и тело горемыки приобрело прозрачность, а потом и вовсе исчезло из бренного мира.
Много позже Велиор научился переходить за грань без спецэффектов и по желанию, пока же он с недоумением разглядывал покрытую пеплом пустыню. Впрочем, такой местность выглядела бы в глазах других. Его же зрение, пусть и с трудом, но различало множество любопытных объектов.