Больше всего эти разной величины сгустки напоминали подконтрольные лики. Однако, в отличие от верных слуг, сновавшие вдоль определённых нитей структуры не подчинялись Велиору.
Вскоре, юноша вынужденно прервал спокойное созерцание. Незнакомая среда оказалась на редкость агрессивной. Сознание затухало, накатило безразличие, пропали эмоции. Ставшие спасительными тени лопались одна за другой.
Собравшись с духом и повинуясь наитию, Старицкий метнулся к ближайшему серому сгустку. Небольшое облачко возникло рядом совсем недавно и ещё не выбрало путеводной нити. Вот на него-то и налетел коршуном Велиор.
Едва юноша коснулся данного образования, как оно изменило вид. Перед парнем предстал знакомый силуэт Федьки Кривого. Извечного городского забулдыги и попрошайки. На секунду мозг обожгло. Чужая воля посопротивлялась немного, затем контуры завсегдатая питейных заведений поплыли. Через мгновение призрак взорвался, обратившись в десяток подконтрольных теней.
Сразу стало полегче. Велиор понял, как уцелеть. Словно оголодавший пёс, он кидался на появлявшихся тут и там бывших горожан и пожирал их. Постепенно личность стабилизировалась, а когда-то иссиня-чёрные лики приобрели светло-серый окрас. Помимо того, их было теперь гораздо больше.
Позже парень узнал, что ему несказанно повезло с первым посещением гибельных территорий. Место, в котором он очутился, называли Серыми Путями. Их точного предназначения не знал никто. Существовало лишь множество гипотез, но не одну из них не обосновали на сто процентов. Верно было только одно-люди попавшие сюда не возвращались.
К счастью, удача, наконец-то, показала ему не только филейную часть. Спонтанный переход произошёл в зоне действия проклятия. В родном граде сотнями погибали люди, а ткань мироздания прохудилась. Все это и позволило Велиору сравнительно легко перейти за грань, а затем выжить в запретных чертогах. Попавшие впросак свежие и слабые души послужили отличной пищей для адаптации и формирования канала домой.
Позднее парень выяснит, что большинство «старожилов» Серых Путей ему не по зубам. Пока же он пожелал вернуться в фамильное гнездо, и верные тени снова закружились в причудливом вихре.
Их сперва ласковые касания начали жалиться, как крапива. Потом и как раскалённый металл. Велиор страдал беззвучно. Сколько продлилась пытка неизвестно. Очнулся парень уже в подвале особняка.
Щеку обожгла сиротливо свисавшая с потолка петля, упустившая свою жертву. Лишь тогда юноша окончательно оклемался и осознал, что находится дома. Также Старицкий понял ещё одну вещь — человеческие эмоции остались за чертой привычного мира. Отныне он напоминал бесчувственный манекен.